ДЖАТАКА О ПЛЯСКЕ

 

Со слов: «Ты слух наш усладил...» —Учитель, живший в роще Джетавана, начал историю о многоимущем бхиккху. История эта сходна с той, что уже рассказывалась в «Джатаке о божественной дхамме». Учитель спросил у бхиккху: «Правда ли, что ты многоимущ?» — «Да, почтенный». — «Как же ты сделался многоимущим?» Не слушая далее, бхиккху сорвал с себя одежды и предстал нагим пред Учителем. «Тьфу! Срам!» — говорили люди. А бхиккху, покинув обитель, воротился в мир. Монахи же, сойдясь в зале собраний, осуждали его, нечестивого, восклицая: «Предстать пред Учителем в таком виде!» Учитель, войдя, спросил у монахов: «О чем вы здесь беседуете?» Те ответили: «О почтенный! Этот бхиккху утратил всякий стыд: словно деревенский малец, явился нагишом пред тобой, пред монахами, монахинями, послушниками и послушницами! Порицаемый всеми нами, он воротился в мир, утеряв Веру! Мы сидим и говорим о его непотребстве». Сказав на это: «О монахи! Не только ныне ведь этот бхиккху утерял сокровище Веры: ведь еще раньше он точно так же утратил невесту-сокровище!» — Учитель поведал:

 

«Некогда, в стародавние времена, четвероногие выбрали царем льва, рыбы — рыбу Анаду, птицы — златоперого селезня. А у златоперого селезня была дочь-красавица, молодая утица. И пообещал он ей исполнить любое желание. Она пожелала выбрать себе мужа, какого захочет. Исполняя обещание, царь-селезень призвал всех птиц к себе в Гималаи. Гуси, павлины и прочие птицы, слетясь, уселись на огромной скале. Царь-селезень послал за дочерью, сказав: «Пусть придет и выберет себе какого захочет супруга». Та оглядела собравшихся птиц и, завидев пестрохвостого павлина с переливающейся, будто драгоценный камень, шеей, молвила: «Пусть он будет мне мужем!» Пернатые, приблизясь к павлину, сказали: «Дорогой! Царская дочь среди всех птиц выбрала тебя супругом!» Павлин, хмельной от радости, воскликнул: «Доныне вы еще не узрели моего могущества!» И, забыв и стыд и совесть, пустился при всех в пляс, распушив крылья и обнажив срам. Молвив в смущении: «Нет в нем надлежащей скромности! Не отдам я ему своей дочери!» — златоперый царь-селезень пропел такой стих:

 

Ты слух наш усладил своим напевом чудным!

И шея хороша с отливом изумрудным!

И длинный яркий хвост, как веер, распушился!

Но ты пустился в пляс — и словно обнажился!

 

И царь-селезень сказал, что выдаст дочь за своего племянника, молодого селезня. Павлин же, устыдясь, полетел прочь».

Учитель повторил: «О монахи! Не только ныне ведь этот бхиккху утратил всякий стыд, он утерял сокровище Веры, а прежде он точно так же утратил невесту-сокровище!»

 

Окончив это наставление в дхамме, Учитель разъяснил джатаку, связав перерождения: «Многоимущий был тогда павлином, сам же я — царем-селезнем».

 

(Перевод с пали Б. Захарьина. Восточный альманах. Вып.1. М.: Художественная литература, 1973)