Так я слышал:

Evaṃ me sutaṃ—

Однажды Благословенный пребывал недалеко от Шравасти во дворце матери Мигары в Восточном монастыре. Тогда брахман Ганака-Моггалана подошел к Благословенному; подойдя, он обменялся с Благословенным приветствиями; дружественно и вежливо с ним поговорив, он сел подле. Сидя подле, брахман Ганака-Моггалана так обратился к Благословенному:

ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati pubbārāme migāramātupāsāde. Atha kho gaṇakamoggallāno brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho gaṇakamoggallāno brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca:

"Славный Гаутама, точно так же, как на примере (строительства) этого дворца мы можем наблюдать постепенное обучение, постепенное действие, постепенную практику, то есть вплоть до последнего лестничного пролета, так и, славный Гаутама, для этих брахманов можно наблюдать постепенное обучение, постепенное действие, постепенную практику, то есть в изучении (Вед); так и, славный Гаутама, для этих лучников можно наблюдать постепенное обучение, постепенное действие, постепенную практику, то есть в стрельбе из лука; так и, славный Гаутама, для нас, живущих счетом [1], можно наблюдать постепенное обучение, постепенное действие, постепенную практику, то есть в счетоводстве. Потому что, славный Гаутама, когда у нас появляется ученик, мы сначала учим его считать: "Одиножды один, дважды два, трижды три, четырежды четыре, пятью пять, шестью шесть, семью семь, восемью восемь, девятью девять, десятью десять", и мы, славный Гаутама, также учим его считать до сотни. Возможно ли, славный Гаутама, описать аналогичное постепенное обучение, постепенное действие, постепенную практику в отношении этой Дхармы и дисциплины (дхамма-виная)?"

“Seyyathāpi, bho gotama, imassa migāramātupāsādassa dissati anupubbasikkhā anupubbakiriyā anupubbapaṭipadā yadidaṃ— yāva pacchimā sopānakaḷebarā; imesampi hi, bho gotama, brāhmaṇānaṃ dissati anupubbasikkhā anupubbakiriyā anupubbapaṭipadā yadidaṃ— ajjhene; imesampi hi, bho gotama, issāsānaṃ dissati anupubbasikkhā anupubbakiriyā anupubbapaṭipadā yadidaṃ— issatthe. Amhākampi hi, bho gotama, gaṇakānaṃ gaṇanājīvānaṃ dissati anupubbasikkhā anupubbakiriyā anupubbapaṭipadā yadidaṃ— saṅkhāne. Mayañhi, bho gotama, antevāsiṃ labhitvā paṭhamaṃ evaṃ gaṇāpema: ‘ekaṃ ekakaṃ, dve dukā, tīṇi tikā, cattāri catukkā, pañca pañcakā, cha chakkā, satta sattakā, aṭṭha aṭṭhakā, nava navakā, dasa dasakā’ti; satampi mayaṃ, bho gotama, gaṇāpema, bhiyyopi gaṇāpema. Sakkā nu kho, bho gotama, imasmimpi dhammavinaye evameva anupubbasikkhā anupubbakiriyā anupubbapaṭipadā paññapetun”ti?

"Да, брахман, можно описать постепенное обучение, постепенное действие, постепенную практику в отношении этой Дхармы и дисциплины. Брахман, даже умелый дрессировщик, занявшись породистым скакуном, прежде всего приучает его к дрессировке, в отношении того, чтобы носить удила. Затем он ведет его к дальнейшему обучению - так, брахман, и Татхагата, занявшись тренируемым человеком, сначала так его обучает:

“Sakkā, brāhmaṇa, imasmimpi dhammavinaye anupubbasikkhā anupubbakiriyā anupubbapaṭipadā paññapetuṃ. Seyyathāpi, brāhmaṇa, dakkho assadamako bhadraṃ assājānīyaṃ labhitvā paṭhameneva mukhādhāne kāraṇaṃ kāreti, atha uttariṃ kāraṇaṃ kāreti; evameva kho, brāhmaṇa, tathāgato purisadammaṃ labhitvā paṭhamaṃ evaṃ vineti:

‘ehi tvaṃ, bhikkhu, sīlavā hohi, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharāhi ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhassu sikkhāpadesū’ti.

Как только, брахман, монах добродетелен, обуздывая себя в соответствии с Патимоккхой, совершенный в поведении и действиях, и тренируется, приняв правила обучения, видя опасность в малейших проступках, Татхагата обучает его далее, говоря:

Yato kho, brāhmaṇa, bhikkhu sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu, tamenaṃ tathāgato uttariṃ vineti:

‘ehi tvaṃ, bhikkhu, indriyesu guttadvāro hohi, cakkhunā rūpaṃ disvā mā nimittaggāhī hohi mānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ cakkhundriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ tassa saṃvarāya paṭipajjāhi; rakkhāhi cakkhundriyaṃ, cakkhundriye saṃvaraṃ āpajjāhi.

Слыша слухом звук...

Sotena saddaṃ sutvā …pe…

Чуя обонянием запах...

ghānena gandhaṃ ghāyitvā …pe…

Ощущая чувством вкуса вкус...

jivhāya rasaṃ sāyitvā …pe…

Ощущая прикосновение осязанием...

kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā …pe…

Распознавая воображением (мано) предмет воображения, не улавливай представлений (нимитта) или подробностей таким образом, что из-за этого, пока ты пребываешь с необузданной способностью (индрия) воображения, на тебя могли бы нахлынуть алчность, уныние и другие порочные, неумелые способы поведения (дхаммы). Приступай к обузданию этой способности, охраняй способность воображения, достигни обуздания в отношении способности воображения.

manasā dhammaṃ viññāya mā nimittaggāhī hohi mānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ manindriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ tassa saṃvarāya paṭipajjāhi; rakkhāhi manindriyaṃ, manindriye saṃvaraṃ āpajjāhī’ti.

Yato kho, brāhmaṇa, bhikkhu indriyesu guttadvāro hoti, tamenaṃ tathāgato uttariṃ vineti:

"Иди, монах, будь умерен в еде; ешь внимательно и обдуманно, не для развлечения, опьянения, набора веса или украшения, а только для поддержания существования тела, прекращения его недугов, для поддержки праведной жизни (брахмачарьям) [3], с мыслью: 'Я сокрушу старое ощущение, не позволив возникнуть новому. Так я буду поддерживать свое существование, и безупречно жить в комфорте'".

‘ehi tvaṃ, bhikkhu, bhojane mattaññū hohi. Paṭisaṅkhā yoniso āhāraṃ āhāreyyāsi— neva davāya na madāya na maṇḍanāya na vibhūsanāya, yāvadeva imassa kāyassa ṭhitiyā yāpanāya vihiṃsūparatiyā brahmacariyānuggahāya—iti purāṇañca vedanaṃ paṭihaṅkhāmi, navañca vedanaṃ na uppādessāmi, yātrā ca me bhavissati anavajjatā ca phāsuvihāro cā’ti.

Yato kho, brāhmaṇa, bhikkhu bhojane mattaññū hoti, tamenaṃ tathāgato uttariṃ vineti:

'Иди, монах, будь привержен бодрствованию; днем, когда ходишь из стороны в сторону, когда сидишь, очищай ум от любых мешающих качеств (дхамм). Во время первой стражи ночи (от заката до десяти часов вечера), сидя или ходя из стороны в сторону, очищай ум от любых мешающих качеств. Во время средней стражи ночи (от десяти вечера до двух утра), приляг на правом боку в позе льва, одна нога на другой, с памятованием и осознаванием, направив ум на то, чтобы проснуться. Во время последней стражи ночи (от двух утра до рассвета), проснувшись, сидя или ходя из стороны в сторону, очищай ум от любых мешающих качеств.

‘ehi tvaṃ, bhikkhu, jāgariyaṃ anuyutto viharāhi, divasaṃ caṅkamena nisajjāya āvaraṇīyehi dhammehi cittaṃ parisodhehi, rattiyā paṭhamaṃ yāmaṃ caṅkamena nisajjāya āvaraṇīyehi dhammehi cittaṃ parisodhehi, rattiyā majjhimaṃ yāmaṃ dakkhiṇena passena sīhaseyyaṃ kappeyyāsi pāde pādaṃ accādhāya sato sampajāno uṭṭhānasaññaṃ manasikaritvā, rattiyā pacchimaṃ yāmaṃ paccuṭṭhāya caṅkamena nisajjāya āvaraṇīyehi dhammehi cittaṃ parisodhehī’ti.

Yato kho, brāhmaṇa, bhikkhu jāgariyaṃ anuyutto hoti, tamenaṃ tathāgato uttariṃ vineti:

"Иди, монах, сохраняй памятование и осознавание. Когда подходишь и когда отходишь, действуй осознанно. Когда смотришь прямо и смотришь в сторону, действуй осознанно. Когда сгибаешь или разгибаешь конечности ... когда носишь верхнюю накидку, мантию, и чашу ... когда ешь, пьешь, жуешь, и пробуешь на вкус ... когда мочишься и испражняешься ... когда идешь, стоишь, сидишь, засыпаешь, просыпаешься, говоришь, действуй осознанно.

‘ehi tvaṃ, bhikkhu, satisampajaññena samannāgato hohi, abhikkante paṭikkante sampajānakārī, ālokite vilokite sampajānakārī, samiñjite pasārite sampajānakārī, saṅghāṭipattacīvaradhāraṇe sampajānakārī, asite pīte khāyite sāyite sampajānakārī, uccārapassāvakamme sampajānakārī, gate ṭhite nisinne sutte jāgarite bhāsite tuṇhībhāve sampajānakārī’ti.

Yato kho, brāhmaṇa, bhikkhu satisampajaññena samannāgato hoti, tamenaṃ tathāgato uttariṃ vineti:

"Иди, монах, выбери уединенное местожительство в лесу: подножье дерева, гору, лесистую долину, пещеру на склоне холма, кладбище, рощу в джунглях, открытое место, стог сена". После еды, возвратившись со сбора подаяния, монах садится, скрестив ноги, держа спину прямо, и установив памятование возле рта".

‘ehi tvaṃ, bhikkhu, vivittaṃ senāsanaṃ bhajāhi araññaṃ rukkhamūlaṃ pabbataṃ kandaraṃ giriguhaṃ susānaṃ vanapatthaṃ abbhokāsaṃ palālapuñjan’ti.

Отбросив алчность по отношению к миру, он живет с сознанием, лишенным алчности. Он очищает свой ум от алчности. Отбросив недоброжелательность и злость, он живет с сознанием, лишенным недоброжелательности, сочувствующий и благожелательный ко всем живым существам. Он очищает свой ум от недоброжелательности и злости. Отбросив лень и сонливость, он живет с сознанием, лишенным лени и сонливости, осознающий, бдительный, с распознаванием света. Он очищает свой ум от лени и сонливости. Отбросив неугомонность и беспокойство, он живет без волнения, его ум успокоен внутри. Он очищает свой ум от неугомонности и беспокойства. Отбросив неуверенность, он живет, преодолев неуверенность, без замешательства по отношению к умелым способам поведения. Он очищает свой ум от неуверенности.

So vivittaṃ senāsanaṃ bhajati araññaṃ rukkhamūlaṃ pabbataṃ kandaraṃ giriguhaṃ susānaṃ vanapatthaṃ abbhokāsaṃ palālapuñjaṃ. So pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto nisīdati pallaṅkaṃ ābhujitvā, ujuṃ kāyaṃ paṇidhāya, parimukhaṃ satiṃ upaṭṭhapetvā. So abhijjhaṃ loke pahāya vigatābhijjhena cetasā viharati, abhijjhāya cittaṃ parisodheti; byāpādapadosaṃ pahāya abyāpannacitto viharati sabbapāṇabhūtahitānukampī, byāpādapadosā cittaṃ parisodheti; thinamiddhaṃ pahāya vigatathinamiddho viharati ālokasaññī sato sampajāno, thinamiddhā cittaṃ parisodheti; uddhaccakukkuccaṃ pahāya anuddhato viharati ajjhattaṃ vūpasantacitto, uddhaccakukkuccā cittaṃ parisodheti; vicikicchaṃ pahāya tiṇṇavicikiccho viharati akathaṅkathī kusalesu dhammesu, vicikicchāya cittaṃ parisodheti.

(Джхана)

So ime pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

С остановкой направленной мысли и анализа, он входит и остается во второй джхане: восторг и удовольствие, рожденные сосредоточением (самадхи-джам), объединение сознания (четасо экодибхавам), свободным от направленной мысли и анализа, внутренняя уверенность (аджджхаттам-сампасаданам).

Vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

С угасанием восторга (пити), он пребывает в беспристрастии (упекха), с памятованием (сати) и осознаванием (сампаджанна); и испытывает физическое удовольствие (сукха). Он входит и остается в третьей джхане, и о нем благородные говорят: "В удовольствии живет тот, кто беспристрастен и осознает".

Pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti, yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti: ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

С отбрасыванием удовольствия и страдания, - так же, как перед этим исчезли радость и горе, - он входит и остается в четвертой джхане: памятовании, очищенном беспристрастием (упекха-сати-паришуддхи), ни удовольствии, ни страдании (адукхам-асукха).

Sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

Брахман, таковы мои указания для обучающихся монахов, которые, еще не достигнув совершенства, постоянно стремятся к несравненной свободе от оков. Но что касается тех монахов, которые совершенны, чьи пороки уничтожены, которые прожили жизнь, сделали то, что нужно было сделать, сбросили бремя, достигли своей цели, чьи оковы становления полностью устранены, и которые освобождены совершенным видением-как-есть - эти указания помогают им пребывать в комфорте здесь и сейчас, а также их памятовании и осознавании".

Ye kho te, brāhmaṇa, bhikkhū sekkhā apattamānasā anuttaraṃ yogakkhemaṃ patthayamānā viharanti tesu me ayaṃ evarūpī anusāsanī hoti. Ye pana te bhikkhū arahanto khīṇāsavā vusitavanto katakaraṇīyā ohitabhārā anuppattasadatthā parikkhīṇabhavasaṃyojanā sammadaññāvimuttā tesaṃ ime dhammā diṭṭhadhammasukhavihārāya ceva saṃvattanti, satisampajaññāya cā”ti.

Когда это было сказано, Брахман Ганака-Моггалана так обратился к Благословенному:

Evaṃ vutte, gaṇakamoggallāno brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca:

"А получив такие советы и указания от славного Гаутамы, все ли ученики славного Гаутамы достигают высшей цели (аччантаниттха) - нирваны, или некоторые ее не достигают?"

“kiṃ nu kho bhoto gotamassa sāvakā bhotā gotamena evaṃ ovadīyamānā evaṃ anusāsīyamānā sabbe accantaṃ niṭṭhaṃ nibbānaṃ ārādhenti udāhu ekacce nārādhentī”ti?

"Некоторые из моих учеников, брахман, получив от меня такие советы и указания, достигают высшей цели - нирваны, а некоторые нет".

“Appekacce kho, brāhmaṇa, mama sāvakā mayā evaṃ ovadīyamānā evaṃ anusāsīyamānā accantaṃ niṭṭhaṃ nibbānaṃ ārādhenti, ekacce nārādhentī”ti.

"По какой причине, славный Гаутама, на каком основании, при том, что существует нирвана, при том, что существует путь, ведущий к нирване, при том, что есть славный Гаутама как советчик, некоторые ученики, получив такие советы и указания от славного Гаутамы, достигают высшей цели - нирваны, а некоторые нет?"

“Ko nu kho, bho gotama, hetu ko paccayo yaṃ tiṭṭhateva nibbānaṃ, tiṭṭhati nibbānagāmī maggo, tiṭṭhati bhavaṃ gotamo samādapetā; atha ca pana bhoto gotamassa sāvakā bhotā gotamena evaṃ ovadīyamānā evaṃ anusāsīyamānā appekacce accantaṃ niṭṭhaṃ nibbānaṃ ārādhenti, ekacce nārādhentī”ti?

"Хорошо, брахман, тогда я задам тебе ответный вопрос. Ответь мне так, как тебе удобно. Что ты думаешь вот о чем, брахман: умело ли ты владеешь путем, ведущим к Раджаграхе?

“Tena hi, brāhmaṇa, taṃyevettha paṭipucchissāmi. Yathā te khameyya tathā naṃ byākareyyāsi. Taṃ kiṃ maññasi, brāhmaṇa, kusalo tvaṃ rājagahagāmissa maggassā”ti?

"Да,уважаемый, я умело владею путем, ведущим к Раджаграхе".

“Evaṃ, bho, kusalo ahaṃ rājagahagāmissa maggassā”ti.

"Что ты думаешь вот о чем: сюда может прийти человек, который хочет пойти в Раджаграху. Подойдя к тебе, он может сказать так: "Уважаемый, я хочу пойти в Раджаграху; покажи мне путь к этой Раджаграхе". Ты можешь сказать ему так: "Да, уважаемый, эта дорога ведет к Раджаграхе; пройди по ней немного. Пройдя по ней немного, ты увидишь деревню; пройди немного дальше; пройдя немного дальше, ты увидишь рыночный городок; пройди немного дальше. Пройдя немного дальше, ты увидишь Раджаграху с ее восхитительными парками, восхитительными лесами, восхитительными полями, восхитительными прудами. Но даже получив от тебя такие советы и указания, он может пойти не по той дороге и направиться на запад. Затем может подойти второй человек, желающий пойти в Раджаграху... (как и выше) ... ты увидишь Раджаграху с ее восхитительными ... прудами". Получив от тебя такие советы и указания, он может благополучно добраться до Раджаграхи. По какой причине, брахман, на каком основании, при том, что существует Раджаграха, при том, что есть путь, ведущий к Раджаграхе, при том что есть ты как советчик, один человек, получив от тебя советы и указания, может пойти не по той дороге и направиться на запад, а другой может благополучно добраться до Раджаграхи?"

“Taṃ kiṃ maññasi, brāhmaṇa, idha puriso āgaccheyya rājagahaṃ gantukāmo. So taṃ upasaṅkamitvā evaṃ vadeyya: ‘icchāmahaṃ, bhante, rājagahaṃ gantuṃ; tassa me rājagahassa maggaṃ upadisā’ti. Tamenaṃ tvaṃ evaṃ vadeyyāsi: ‘ehambho purisa, ayaṃ maggo rājagahaṃ gacchati. Tena muhuttaṃ gaccha, tena muhuttaṃ gantvā dakkhissasi amukaṃ nāma gāmaṃ, tena muhuttaṃ gaccha, tena muhuttaṃ gantvā dakkhissasi amukaṃ nāma nigamaṃ; tena muhuttaṃ gaccha, tena muhuttaṃ gantvā dakkhissasi rājagahassa ārāmarāmaṇeyyakaṃ vanarāmaṇeyyakaṃ bhūmirāmaṇeyyakaṃ pokkharaṇīrāmaṇeyyakan’ti. So tayā evaṃ ovadīyamāno evaṃ anusāsīyamāno ummaggaṃ gahetvā pacchāmukho gaccheyya. Atha dutiyo puriso āgaccheyya rājagahaṃ gantukāmo. So taṃ upasaṅkamitvā evaṃ vadeyya: ‘icchāmahaṃ, bhante, rājagahaṃ gantuṃ; tassa me rājagahassa maggaṃ upadisā’ti. Tamenaṃ tvaṃ evaṃ vadeyyāsi: ‘ehambho purisa, ayaṃ maggo rājagahaṃ gacchati. Tena muhuttaṃ gaccha, tena muhuttaṃ gantvā dakkhissasi amukaṃ nāma gāmaṃ; tena muhuttaṃ gaccha, tena muhuttaṃ gantvā dakkhissasi amukaṃ nāma nigamaṃ; tena muhuttaṃ gaccha, tena muhuttaṃ gantvā dakkhissasi rājagahassa ārāmarāmaṇeyyakaṃ vanarāmaṇeyyakaṃ bhūmirāmaṇeyyakaṃ pokkharaṇīrāmaṇeyyakan’ti. So tayā evaṃ ovadīyamāno evaṃ anusāsīyamāno sotthinā rājagahaṃ gaccheyya. Ko nu kho, brāhmaṇa, hetu ko paccayo yaṃ tiṭṭhateva rājagahaṃ, tiṭṭhati rājagahagāmī maggo, tiṭṭhasi tvaṃ samādapetā; atha ca pana tayā evaṃ ovadīyamāno evaṃ anusāsīyamāno eko puriso ummaggaṃ gahetvā pacchāmukho gaccheyya, eko sotthinā rājagahaṃ gaccheyyā”ti?

"Что же я могу здесь поделать, славный Гаутама? Я показываю путь, славный Гаутама".

“Ettha kyāhaṃ, bho gotama, karomi? Maggakkhāyīhaṃ, bho gotamā”ti.

"Брахман, аналогично существует нирвана, есть путь, ведущий к нирване, и есть я как советчик. Но некоторые мои ученики, получив от меня такие советы и указания, достигают высшей цели - нирваны, а некоторые нет. Что же я могу здесь поделать, брахман? Татхагата - это тот, кто показывает путь".

“Evameva kho, brāhmaṇa, tiṭṭhateva nibbānaṃ, tiṭṭhati nibbānagāmī maggo, tiṭṭhāmahaṃ samādapetā; atha ca pana mama sāvakā mayā evaṃ ovadīyamānā evaṃ anusāsīyamānā appekacce accantaṃ niṭṭhaṃ nibbānaṃ ārādhenti, ekacce nārādhenti. Ettha kyāhaṃ, brāhmaṇa, karomi? Maggakkhāyīhaṃ, brāhmaṇa, tathāgato”ti.

Когда это было сказано, брахман Ганака-Моггалана так обратился к Благословенному:

Evaṃ vutte, gaṇakamoggallāno brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca:

"Славный Гаутама, что касается людей, которые в поисках образа жизни, уйдя из дому в бездомность без веры, коварные, нечестные, лживые, неуравновешенные и напыщенные, изворотливые, сквернословящие и болтающие зря, не охраняющие дверей чувств, не знающие умеренности в еде, не приверженные бодрствованию, равнодушные к отшельничеству, не уважающие обучения, жаждущие изобилия, вялые, первые в отступничестве, увиливающие от бремени отшельничества, ленивые, со слабой настойчивостью, со сбивчивым памятованием, не бдительные, с рассредоточенным, блуждающим сознанием, шаткие в мудрости, глупые болтуны, - славный Гаутама не в союзе с ними.

“yeme, bho gotama, puggalā assaddhā jīvikatthā na saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā saṭhā māyāvino keṭubhino uddhatā unnaḷā capalā mukharā vikiṇṇavācā indriyesu aguttadvārā bhojane amattaññuno jāgariyaṃ ananuyuttā sāmaññe anapekkhavanto sikkhāya na tibbagāravā bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā kusītā hīnavīriyā muṭṭhassatino asampajānā asamāhitā vibbhantacittā duppaññā eḷamūgā, na tehi bhavaṃ gotamo saddhiṃ saṃvasati.

Но что касается тех молодых людей из уважаемых семей, которые отправились из дома в бездомность с верой, лишенные коварства, нечестности или лживости, неуравновешенности и напыщенности, изворотливости, сквернословия и пустой болтовни, охраняющие двери чувств, знающие умеренность в еде, приверженные бодрствованию, стремящиеся к отшельничеству, глубоко уважающие обучение, не жаждущие изобилия, не ленивые, не увиливающие, не отступающие, первые в отшельничестве, с активной настойчивостью, решительные, с установленным памятованием, бдительные, сосредоточенные, с однонастроенным умом, мудрые, не болтающие глупостей, - славный Гаутама в союзе с ними.

Ye pana te kulaputtā saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā asaṭhā amāyāvino akeṭubhino anuddhatā anunnaḷā acapalā amukharā avikiṇṇavācā indriyesu guttadvārā bhojane mattaññuno jāgariyaṃ anuyuttā sāmaññe apekkhavanto sikkhāya tibbagāravā nabāhulikā nasāthalikā okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā āraddhavīriyā pahitattā upaṭṭhitassatino sampajānā samāhitā ekaggacittā paññavanto aneḷamūgā, tehi bhavaṃ gotamo saddhiṃ saṃvasati.

Как, славный Гаутама, черная смола считается лучшей среди корневых ароматов, как красный сандал считается лучшим среди сердцевинных ароматов, как жасмин считается лучшим из цветочных ароматов, - так и обучение славного Гаутамы наивысшее среди современных учений.

Seyyathāpi, bho gotama, ye keci mūlagandhā, kālānusāri tesaṃ aggamakkhāyati; ye keci sāragandhā, lohitacandanaṃ tesaṃ aggamakkhāyati; ye keci pupphagandhā, vassikaṃ tesaṃ aggamakkhāyati; evameva bhoto gotamassa ovādo paramajjadhammesu.

Великолепно, славный Гаутама! Великолепно, славный Гаутама!

Abhikkantaṃ, bho gotama, abhikkantaṃ, bho gotama.

Как, славный Гаутама, подымают то, что было опрокинуто, как обнаруживают то, что было скрыто, как указывают путь заблудившемуся, как вносят лампаду во тьму, чтобы зрячие могли видеть, так и славный Гаутама разъяснил истину многими путями. Я прибегаю к славному Гаутаме и его Дхарме и к Сангхе монахов.

Seyyathāpi, bho gotama, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya: ‘cakkhumanto rūpāni dakkhantī’ti; evamevaṃ bhotā gotamena anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ bhavantaṃ gotamaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca.

Пусть славный Гаутама примет меня как мирского последователя, видящего в нем свое прибежище, отныне и до конца жизни".

Upāsakaṃ maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gatan”ti.