| На основную
страницу |Перевод с пали: Д.А. Ивахненко
|
Ekaṃ samayaṃ bhagavā bārāṇasiyaṃ viharati isipatane migadāye. Tatra kho bhagavā pañcavaggiye bhikkhū āmantesi – |
Однажды Благословенный пребывал в Баранаси, в Оленьем парке в Исипатане. И там Благословенный обратился к группе пятерых монахов: |
|
“Dveme, bhikkhave, antā pabbajitena na sevitabbā. Katame dve? |
«Есть, монахи, две крайности, в которые не должен вдаваться ушедший в бездомность. Какие же две? |
|
Yo cāyaṃ kāmesu kāmasukhallikānuyogo hīno gammo pothujjaniko anariyo anatthasaṃhito, yo cāyaṃ attakilamathānuyogo dukkho anariyo anatthasaṃhito. Ete kho, bhikkhave, ubho ante anupagamma majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattati. |
Одна — приверженность чувственной неге среди чувственных удовольствий[2]: низменная, грубая, простонародная, не свойственная Благородным[3], не приносящая пользы. Другая — приверженность самоизнурению: мучительная, не свойственная Благородным, не приносящая пользы. Не вдающийся ни в одну из этих двух крайностей срединный путь практики[4] постигнут Татхагатой[5]; он приводит к видению, даёт знание и ведёт к успокоению, к прямому знанию, к Постижению[6], к Ниббане. |
|
Katamā ca sā, bhikkhave, majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattati? Ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṃ – sammādiṭṭhi sammāsaṅkappo sammāvācā sammākammanto sammāājīvo sammāvāyāmo sammāsati sammāsamādhi. |
И каков же, монахи, этот срединный путь практики, постигнутый Татхагатой, который приводит к видению, даёт знание и ведёт к успокоению, к прямому знанию, к Постижению, к Ниббане? Это благородный восьмеричный путь, а именно: верное воззрение, верная решимость, верная речь, верная деятельность, верный образ жизни, верное усилие, верное памятование, верная собранность ума. |
|
Ayaṃ kho sā, bhikkhave, majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattati. |
Это и есть, монахи, срединный путь практики, постигнутый Татхагатой, который приводит к видению, даёт знание и ведёт к успокоению, к прямому знанию, к Постижению, к Ниббане. |
|
Idaṃ kho pana, bhikkhave, dukkhaṃ ariyasaccaṃ – jātipi dukkhā, jarāpi dukkhā, byādhipi dukkho, maraṇampi dukkhaṃ, appiyehi sampayogo dukkho, piyehi vippayogo dukkho, yampicchaṃ na labhati tampi dukkhaṃ – saṃkhittena pañcupādānakkhandhā dukkhā. |
Вот, монахи, страдание — реальность, истинная для Благородных[7][8][9]: рождение — страдание, старение — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, встреча с неприятным — страдание, разлука с приятным — страдание, не получать того, чего желаешь, — тоже страдание; короче говоря, пять присваиваемых совокупностей — страдание[10]. |
|
Idaṃ kho pana, bhikkhave, dukkhasamudayaṃ ariyasaccaṃ – yāyaṃ taṇhā ponobbhavikā nandirāgasahagatā tatratatrābhinandinī, seyyathidaṃ – kāmataṇhā, bhavataṇhā, vibhavataṇhā. |
Вот, монахи, источник страдания — реальность, истинная для Благородных: это жажда, ведущая к повторному быванию, сопровождаемая восторженной страстью, находящая удовольствие то здесь, то там, а именно: жажда чувственных удовольствий, жажда бывания, жажда небывания. |
|
Idaṃ kho pana, bhikkhave, dukkhanirodhaṃ ariyasaccaṃ – yo tassāyeva taṇhāya asesavirāganirodho cāgo paṭinissaggo mutti anālayo. |
Вот, монахи, прекращение страдания — реальность, истинная для Благородных[11]: это бесстрастие к этой самой жажде и её прекращение без остатка, её оставление, отрешение от неё, освобождение от неё, избавление от привязанности к ней. |
|
Idaṃ kho pana, bhikkhave, dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṃ – ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṃ – sammādiṭṭhi sammāsaṅkappo sammāvācā sammākammanto sammāājīvo sammāvāyāmo sammāsati sammāsamādhi. |
Вот, монахи, путь практики, ведущий к прекращению страдания, — реальность, истинная для Благородных: это благородный восьмеричный путь, а именно: верное воззрение, верная решимость, верная речь, верная деятельность, верный образ жизни, верное усилие, верное памятование, верная собранность ума. |
|
‘Idaṃ dukkhaṃ ariyasacca’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это — страдание, реальность, истинная для Благородных“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет[12]. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhaṃ ariyasaccaṃ pariññeyya’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это страдание, реальность, истинную для Благородных, следует полностью понять“[13], — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhaṃ ariyasaccaṃ pariññāta’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это страдание, реальность, истинная для Благородных, полностью понято“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Idaṃ dukkhasamudayaṃ ariyasacca’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это — источник страдания, реальность, истинная для Благородных“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhasamudayaṃ ariyasaccaṃ pahātabba’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Этот источник страдания, реальность, истинную для Благородных, следует отбросить“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhasamudayaṃ ariyasaccaṃ pahīna’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Этот источник страдания, реальность, истинная для Благородных, отброшен“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Idaṃ dukkhanirodhaṃ ariyasacca’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это — прекращение страдания, реальность, истинная для Благородных“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhanirodhaṃ ariyasaccaṃ sacchikātabba’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это прекращение страдания, реальность, истинную для Благородных, следует воочию осуществить“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhanirodhaṃ ariyasaccaṃ sacchikata’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это прекращение страдания, реальность, истинная для Благородных, воочию осуществлено“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Idaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasacca’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Это — путь практики, ведущий к прекращению страдания, реальность, истинная для Благородных“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṃ bhāvetabba’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Этот путь практики, ведущий к прекращению страдания, реальность, истинную для Благородных, следует развивать“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
‘Taṃ kho panidaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṃ bhāvita’nti me, bhikkhave, pubbe ananussutesu dhammesu cakkhuṃ udapādi, ñāṇaṃ udapādi, paññā udapādi, vijjā udapādi, āloko udapādi. |
„Этот путь практики, ведущий к прекращению страдания, реальность, истинная для Благородных, развит“, — так, монахи, в отношении не слыханных прежде явлений во мне возникло видение, возникло знание, возникла мудрость, возникло ведение, возник свет. |
|
Yāvakīvañca me, bhikkhave, imesu catūsu ariyasaccesu evaṃ tiparivaṭṭaṃ dvādasākāraṃ yathābhūtaṃ ñāṇadassanaṃ na suvisuddhaṃ ahosi, neva tāvāhaṃ, bhikkhave, sadevake loke samārake sabrahmake sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya ‘anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho’ti paccaññāsiṃ. |
И пока, монахи, моё знание и видение этих четырёх реальностей, истинных для Благородных, такими, каковы они в действительности, — трёхоборотное, двенадцатичастное[14] — не было вполне чистым, до тех пор, монахи, я не заявлял в этом мире с его богами, Марой и Брахмой, среди этого поколения с его отшельниками и брахманами, богами и людьми, что постиг непревзойдённое совершенное Постижение. |
|
Yato ca kho me, bhikkhave, imesu catūsu ariyasaccesu evaṃ tiparivaṭṭaṃ dvādasākāraṃ yathābhūtaṃ ñāṇadassanaṃ suvisuddhaṃ ahosi, athāhaṃ, bhikkhave, sadevake loke samārake sabrahmake sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya ‘anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho’ti paccaññāsiṃ. |
Но когда, монахи, моё знание и видение этих четырёх реальностей, истинных для Благородных, такими, каковы они в действительности, — трёхоборотное, двенадцатичастное — стало вполне чистым, тогда, монахи, я заявил в этом мире с его богами, Марой и Брахмой, среди этого поколения с его отшельниками и брахманами, богами и людьми, что постиг непревзойдённое совершенное Постижение. |
|
Ñāṇañca pana me dassanaṃ udapādi – ‘akuppā me vimutti, ayamantimā jāti, natthidāni punabbhavo’”ti. |
И возникли во мне знание и видение: „Непоколебимо моё освобождение. Это последнее рождение. Больше не предстоит повторного бывания“». |
|
Idamavoca bhagavā. Attamanā pañcavaggiyā bhikkhū bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti. |
Так сказал Благословенный. Обрадованные, пятеро монахов восхитились словами Благословенного. |
|
Imasmiñca pana veyyākaraṇasmiṃ bhaññamāne āyasmato koṇḍaññassa virajaṃ vītamalaṃ dhammacakkhuṃ udapādi – “yaṃ kiñci samudayadhammaṃ, sabbaṃ taṃ nirodhadhamma”nti. |
И пока излагалось это разъяснение, у досточтимого Конданни возникло беспорочное, незапятнанное око Дхаммы[15]: «Всё, чему свойственно возникать, свойственно прекращаться». |
|
Pavattite ca pana bhagavatā dhammacakke bhummā devā saddamanussāvesuṃ – “etaṃ bhagavatā bārāṇasiyaṃ isipatane migadāye anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi”nti. |
И когда Благословенный запустил Колесо Дхаммы, земные боги возгласили: «Благословенный в Баранаси, в Оленьем парке в Исипатане, запустил это непревзойдённое Колесо Дхаммы, которое не может повернуть вспять ни отшельник, ни брахман, ни бог, ни Мара, ни Брахма, ни кто-либо в мире»[16]. |
|
Bhummānaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā cātumahārājikā devā saddamanussāvesuṃ… |
Услышав возглас земных богов, боги Четырёх Великих Царей возгласили… |
|
Cātumahārājikānaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā tāvatiṃsā devā saddamanussāvesuṃ… |
Услышав возглас богов Четырёх Великих Царей, боги Тридцати Трёх возгласили… |
|
Tāvatiṃsānaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā yāmā devā saddamanussāvesuṃ… |
Услышав возглас богов Тридцати Трёх, боги Ямы возгласили… |
|
Yāmānaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā tusitā devā saddamanussāvesuṃ… |
Услышав возглас богов Ямы, боги Туситы возгласили… |
|
Tusitānaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā nimmānaratī devā saddamanussāvesuṃ… |
Услышав возглас богов Туситы, боги, наслаждающиеся творением, возгласили… |
|
Nimmānaratīnaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā paranimmitavasavattī devā saddamanussāvesuṃ… |
Услышав возглас богов, наслаждающихся творением, боги, властвующие над сотворённым другими, возгласили… |
|
Paranimmitavasavattīnaṃ devānaṃ saddaṃ sutvā brahmakāyikā devā saddamanussāvesuṃ – “etaṃ bhagavatā bārāṇasiyaṃ isipatane migadāye anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi”nti. |
Услышав возглас богов, властвующих над сотворённым другими, боги свиты Брахмы возгласили: «Благословенный в Баранаси, в Оленьем парке в Исипатане, запустил это непревзойдённое Колесо Дхаммы, которое не может повернуть вспять ни отшельник, ни брахман, ни бог, ни Мара, ни Брахма, ни кто-либо в мире». |
|
Itiha tena khaṇena tena muhuttena yāva brahmalokā saddo abbhuggacchi. |
Так в тот миг, в то мгновение, в тот момент возглас поднялся вплоть до мира Брахмы. |
|
Ayañca dasasahassilokadhātu saṅkampi sampakampi sampavedhi, |
И эта десятитысячная мировая сфера содрогнулась, сотряслась, заколебалась, |
|
appamāṇo ca uḷāro obhāso loke pāturahosi atikkamma devānaṃ devānubhāvanti. |
и в мире явилось безмерное, великое сияние, превосходящее божественное великолепие богов. |
|
Atha kho bhagavā imaṃ udānaṃ udānesi – “aññāsi vata, bho, koṇḍañño, aññāsi vata, bho, koṇḍañño”ti! |
И тогда Благословенный изрёк такое восклицание: «Воистину понял Кондання! Воистину понял Кондання!»[17] |
|
Iti hidaṃ āyasmato koṇḍaññassa ‘aññāsikoṇḍañño’ tveva nāmaṃ ahosīti. |
Так досточтимый Кондання получил имя Ання-Кондання — «Кондання-Понявший». |
1. Нетти отождествляет четыре реальности с Колесом Дхаммы. После формулы «Ādīnavo ca phalañca dukkhaṃ, assādo samudayo, nissaraṇaṃ nirodho, upāyo āṇatti ca maggo. Imāni cattāri saccāni» — «Недостаток и плод — это страдание; услада — источник; избавление — прекращение; средство и предписание — путь. Таковы четыре реальности» — следует «Idaṃ dhammacakkaṃ» — «Это — Колесо Дхаммы», а затем цитата из этой сутты (Nett §§45, 49, PTS 8–9). Патисамбхидамагга объясняет название так: «dhammañca pavatteti cakkañcāti — dhammacakkaṃ» — «приводит в движение и Дхамму, и колесо — поэтому это Колесо Дхаммы». Среди того, что приводится в движение, названы и сами реальности: «tathaṭṭhena saccā dhammo. Taṃ dhammaṃ pavattetīti — dhammacakkaṃ» — «Реальности — это Дхамма в смысле таковости. Он приводит эту Дхамму в движение — поэтому это Колесо Дхаммы» (Paṭis II 159–161, Dhammacakkakathā). Позднее толкование (Paṭis-a) понимает Колесо Дхаммы как знание постижения (paṭivedhañāṇa) и знание изложения (desanāñāṇa). [Назад]
2. «Kāmesu kāmasukhallikānuyogo»: anuyoga — «применение, практика», sukhallikā — «роскошная жизнь», то есть «приверженность чувственной неге среди чувственных удовольствий». Kāma здесь стоит дважды и в двух значениях. Комментарий их разводит: «vatthukāmesu kilesakāmasukhassa… anuyogo» — «приверженность наслаждению чувственностью-загрязнением среди чувственных вещей» (Paṭis-a). [Назад]
3. Anariya — «не свойственная Благородным». Здесь слово ariya появляется впервые, потом оно войдёт в ariyasacca и ariyo aṭṭhaṅgiko maggo. [Назад]
4. Слово paṭipadā повторяется в названии четвёртой реальности: dukkhanirodhagāminī paṭipadā. Оба пути раскрываются одними и теми же словами: «ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo» — «это благородный восьмеричный путь». [Назад]
5. «Majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā» — «срединный путь постигнут Татхагатой». Глагол abhisambujjhati переходный, у него есть объект, поэтому «постичь» точнее непереходного «пробудиться». Комментарий: «Abhisambuddhāti paṭividdhā» — «„постигнута“ — то есть пронизана» (Paṭis-a).
Приставка abhi- указывает на направленность к объекту. Sam- указывает на завершённость, которую в русском выражает совершенный вид; «в полноте» ни та ни другая не означает. Там, где нужно значение «в совершенстве», канон добавляет отдельное наречие: «…sammā tathāgatena abhisambuddhā» — «…в совершенстве постигнуты Татхагатой» (ДН 34).
Титул «в совершенстве Постигший» обоснован постижением четырёх реальностей: «catunnaṃ ariyasaccānaṃ yathābhūtaṃ abhisambuddhattā tathāgato ‘arahaṃ sammāsambuddho’ti vuccati» — «поскольку Татхагата постиг четыре реальности, истинные для Благородных, такими, каковы они в действительности, его называют „достойный, в совершенстве Постигший“» (СН 56.23). Ср. «pubbe me, bhikkhave, sambodhā anabhisambuddhassa…» — «прежде, монахи, до Постижения, когда я ещё не постиг…» и «‘anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho’ti paccaññāsiṃ» — «я заявил, что постиг непревзойдённое совершенное Постижение» (СН 22.26, цит. в Paṭis II 109–110). [Назад]
6. Sambodhi передаётся как «Постижение» с заглавной буквы, чтобы сохранить общий корень с abhisambuddhā/abhisambuddho. Отсюда «постиг непревзойдённое совершенное Постижение» = «sammāsambodhiṃ abhisambuddho».
Нетти раскрывает Постижение через четыре реальности: «Yaṃ bojjhaṃ taṃ catubbidhaṃ: dukkhassa pariññābhisamayena, samudayassa pahānābhisamayena, maggassa bhāvanābhisamayena, nirodhassa sacchikiriyābhisamayena» — «То, что подлежит постижению, четырёхчастно: постижение страдания — полным пониманием, источника — отбрасыванием, пути — развитием, прекращения — осуществлением воочию» (Nett §114, PTS 20–21).
Комментарий: «sambodhāyāti tesaṃyeva [catunnaṃ saccānaṃ] sambujjhanatthāya» — «„к Постижению“ — то есть ради постижения тех же [четырёх реальностей]»; «abhiññāyāti catunnaṃ saccānaṃ abhijānanatthāya» — «„к прямому знанию“ — то есть ради прямого знания четырёх реальностей» (Paṭis-a). Поэтому здесь abhiññā — «прямое знание». [Назад]
7. «Реальность, истинная для Благородных». Sacca (древнеинд. satya, от sat «сущее») значит и «реальное», и «истинное», и в ранних текстах используются оба эти значения.
— Реальность. Абхидхамма классифицирует реальности так, как можно классифицировать только явления: «tīṇi saccāni saṅkhatā. nirodhasaccaṃ asaṅkhataṃ… dukkhasaccaṃ siyā sanidassanaṃ, siyā anidassanaṃ… dukkhasaccaṃ siyā rūpaṃ, siyā arūpaṃ… dve saccā sārammaṇā. nirodhasaccaṃ anārammaṇaṃ… maggasaccaṃ niyyānikaṃ» — «Три реальности обусловлены, реальность прекращения необусловлена… Реальность страдания может быть видимой, а может быть невидимой… может быть материальной, а может быть нематериальной… Две реальности имеют опору, реальность прекращения опоры не имеет… Реальность пути выводит [из круговорота]» (Vibh 116–121, Saccavibhaṅga, pañhāpucchaka). Реальность страдания может быть материальной и даже видимой, а высказывание не бывает ни тем ни другим. То же в Патисамбхидамагге: «samudayasaccaṃ akusalaṃ, maggasaccaṃ kusalaṃ, nirodhasaccaṃ abyākataṃ» — «реальность источника неблагая, реальность пути благая, реальность прекращения неопределённая» (Paṭis II 108–109). Катхаваттху (VI.3, Kv 322–325) отвергает попытку отделить «реальность» от её содержания: «dukkhasaccaṃ asaṅkhatanti? āmantā. dukkhaṃ asaṅkhatanti? na hevaṃ vattabbe» — «„Реальность страдания необусловлена?“ — „Да“. — „Страдание необусловлено?“ — „Так не следует говорить“». Оппонент понимает sacca как отвлечённую «таковость» и ссылается на СН 56.20 («cattārimāni… tathāni avitathāni anaññathāni… tena hi cattāri saccāni asaṅkhatānī» — «эти четыре… таковы, не ложны, не иначе… значит, четыре реальности необусловлены»). Тхеравада же отождествляет реальность страдания с самим страданием. Петакопадеса прямо указывает на явления: «yaṃ cittaṃ, idaṃ dukkhaṃ» — «что есть ум, то — страдание» (Peṭ 13); «yo ca samatho yā ca vipassanā, ayaṃ maggo» — «успокоение и прозрение — это путь» (Peṭ 16–17).
— Истинная. Реальности «tathāni avitathāni anaññathāni» — «таковы, не ложны, не иначе» (СН 56.20). Патисамбхидамагга раскрывает эту «таковость» у каждой: «dukkhassa pīḷanaṭṭho, saṅkhataṭṭho, santāpaṭṭho, vipariṇāmaṭṭho… samudayassa āyūhanaṭṭho, nidānaṭṭho, saṃyogaṭṭho, palibodhaṭṭho… nirodhassa nissaraṇaṭṭho, vivekaṭṭho, asaṅkhataṭṭho, amataṭṭho… maggassa niyyānaṭṭho, hetuṭṭho, dassanaṭṭho, ādhipateyyaṭṭho — …tathā avitathā anaññathā» — «у страдания смысл гнёта, обусловленности, жжения, изменения… у источника — смысл накопления, причины, пут, препятствия… у прекращения — смысл избавления, отстранённости, необусловленности, бессмертия… у пути — смысл выведения, основания, видения, главенства — …[эти смыслы] таковы, не ложны, не иначе» (Paṭis II 104–105). Все четыре постигаются одним знанием (Paṭis II 105). Вимуттимагга: «„Реальность“ имеет смысл таковости (tatha), не-ложности (avitatha), не-инаковости (anaññatha)» (гл. XI §67; пер. Nyanatusita, т. II, с. 647). Кроме того, реальности — содержание учения: «cattāri saccāni… imesaṃ catunnaṃ saccānaṃ yā desanā sandassanā vivaraṇā vibhajanā uttānīkiriyā pakāsanā — ayaṃ vuccati saccānulomo ghoso» — «четыре реальности… изложение, показ, раскрытие, разбор, прояснение, провозглашение этих четырёх реальностей — это называется голосом, согласным с реальностями» (Peṭ 1). [Назад]
8. «Для Благородных». Главная опора — Двайятанупассана-сутта: «Yaṃ… sadevakassa lokassa… idaṃ sukhan ti upanijjhāyitaṃ, tad amariyānaṃ etaṃ dukkhan ti yathābhūtaṃ sammappaññāya sudiṭṭhaṃ» — «то, что мир с его богами считает счастьем, для Благородных правильной мудростью хорошо увидено как страдание, каково оно есть». И там же: «Amosadhammaṃ nibbānaṃ, tad ariyā saccato vidū» — «Ниббана по природе не обманчива: Благородные знают её как истинную» (Сутта-нипата 3.12, стих 758).
Возможно и чтение в единственном числе, «реальности, истинные для Благородного», то есть Татхагаты: «tathāgato ariyo; tasmā ‘ariyasaccānī’ti vuccanti» — «Татхагата — Благородный; поэтому их называют „ариясачча“» (СН 56.28). Так толкует и Вимуттимагга: «излагаются Благородным… поскольку он их постиг» (гл. XI §67). Переводчик отмечает, что ни китайский, ни тибетский текст не указывает на множественное число (Nyanatusita, т. II, с. 647, прим. 354). Перевод «для Благородных» не исключает этого смысла: Благородный постиг эти реальности и изложил их, а благородные ученики видят их такими, каковы они есть.
Это не релятивизм. Учение о четырёх — «aniggahito asaṃkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi» — «неопровергнутое, незапятнанное, безупречное, не отвергаемое мудрыми отшельниками и брахманами» (АН 3.61). Источник страдания Будда показывает мирянину прямо здесь: «chando hi mūlaṃ dukkhassa» — «ведь желание — корень страдания» (СН 42.11). И «ekaṃ hi saccaṃ na dutīyam atthi» — «ведь истина одна, второй нет» (Сутта-нипата 884). [Назад]
9. Грамматика. Dukkhaṃ ariyasaccaṃ — грамматическое приложение: два именительных падежа, «страдание — реальность…». Формы среднего рода dukkhasamudayaṃ, dukkhanirodhaṃ вместо мужского рода на -o согласованы с saccaṃ. В утверждении стоит мужской род: «‘ayaṃ dukkhasamudayo’ti tathametaṃ» — «„Это — источник страдания“ — это так» (СН 56.20). В приложении средний род засвидетельствован и вне сутты: «‘idaṃ dukkhasamudayaṃ ariyasaccan’ti sotāvadhānaṃ…» — «вслушивание: „Это — источник страдания, реальность, истинная для Благородных“…» (Paṭis I 5).
Краткие формы dukkhasaccaṃ, samudayasaccaṃ, nirodhasaccaṃ, maggasaccaṃ («реальность страдания», «реальность источника», «реальность прекращения», «реальность пути»; Vibh, Paṭis, Kv) отождествляют реальность с самим явлением. Idaṃ kho pana, bhikkhave… — утвердительная формула («Вот, монахи…»); вопросительная katamañca…? («а что такое…?») встречается в ДН 22 и МН 141, но не здесь. [Назад]
10. «Pañcupādānakkhandhā» — «пять присваиваемых совокупностей» (upādāna — «присвоение»). Это первый предмет полного понимания: «pañca dhammā pariññeyyā — pañcupādānakkhandhā» — «пять явлений следует полностью понять — пять присваиваемых совокупностей» (Paṭis I 22; МН 149). [Назад]
11. Прекращение страдания — это само прекращение жажды, а не «то, что прекращает страдание». Определение: «yo tassāyeva taṇhāya asesavirāganirodho cāgo paṭinissaggo mutti anālayo» — «бесстрастие к этой самой жажде и её прекращение без остатка, её оставление, отрешение от неё, освобождение от неё, избавление от привязанности к ней» (Paṭis I 39). Его характеристики: «nissaraṇaṭṭho, vivekaṭṭho, asaṅkhataṭṭho, amataṭṭho» — «смысл избавления, отстранённости, необусловленности, бессмертия» (Paṭis II 105). У него «na uppādo paññāyati, na vayo paññāyati» — «не различимо ни возникновения, ни исчезновения» (Paṭis II 108), и оно «anārammaṇaṃ» — «не имеет опоры» (Vibh 119). Петакопадеса: «yo bhavataṇhāya upacchedo, ayaṃ dukkhanirodho» — «пресечение жажды бывания — это прекращение страдания»; «rāgavirāgā ca cetovimutti, avijjāvirāgā ca paññāvimutti, ayaṃ nirodho» — «освобождение ума через угасание страсти и освобождение мудростью через угасание неведения — это прекращение» (Peṭ 13, 17). Нетти: осуществлению воочию подлежит необусловленное (Nett §110, PTS 20). Вимуттимагга объясняет, что прекращение источника названо прекращением страдания, потому что это «прекращение без повторного возникновения (anuppāda-nirodha), подлежащее осуществлению воочию» (гл. XI §63). [Назад]
12. «Pubbe ananussutesu dhammesu» — «в отношении не слыханных прежде явлений» (ananussuta — «не услышанный из устных преданий или от учителей»). Патисамбхидамагга толкует пять терминов прямо на материале этой сутты: «cakkhuṃ udapādīti — dassanaṭṭhena. ñāṇaṃ udapādīti — ñātaṭṭhena. paññā udapādīti — pajānanaṭṭhena. vijjā udapādīti — paṭivedhaṭṭhena. āloko udapādīti — obhāsaṭṭhena» — «„возникло видение“ — в смысле видения; „возникло знание“ — в смысле узнанного; „возникла мудрость“ — в смысле распознавания; „возникло ведение“ — в смысле проникновения; „возник свет“ — в смысле освещения». Эти пять — «saccavatthukā saccārammaṇā saccagocarā» — «имеют реальность своим основанием, опорой и полем» (Paṭis II 159, Dhammacakkakathā). Комментарий добавляет: одно знание названо пятью именами по его функциям (Paṭis-a). Vijjā передано как «ведение», в паре с avijjā «неведение». [Назад]
13. Четыре задачи. Ранняя параллель — МН 149: «ye dhammā abhiññā pariññeyyā te dhamme abhiññā parijānāti… pahātabbā… pajahati… bhāvetabbā… bhāveti… sacchikātabbā… sacchikaroti» — «те явления, которые, прямо узнав, следует полностью понять, он, прямо узнав, полностью понимает… [которые следует] отбросить — отбрасывает… развивать — развивает… воочию осуществить — воочию осуществляет». Там же названы предметы задач: «pañcupādānakkhandhā» — «пять присваиваемых совокупностей»; «avijjā ca bhavataṇhā ca» — «неведение и жажда бывания»; «samatho ca vipassanā ca» — «успокоение и прозрение»; «vijjā ca vimutti ca» — «ведение и освобождение». Патисамбхидамагга повторяет те же пары (Paṭis I 22–34), Петакопадеса тоже: «sīle patiṭṭhāya dve dhammā bhāvetabbā samatho ca vipassanā ca… ayaṃ maggo» — «утвердившись в нравственности, следует развивать два явления — успокоение и прозрение… это путь» (Peṭ 16–17).
Определения задач в Патисамбхидамагге:
— pariññā: «pariññātā ceva honti tīritā ca» — «[эти явления] и полностью поняты, и исследованы» (Paṭis I 26);
— pahāna: «pahīnā… pariccattā» — «отброшены… оставлены» (Paṭis I 27);
— bhāvanā: «tattha jātānaṃ dhammānaṃ anativattanaṭṭhena, indriyānaṃ ekarasaṭṭhena, tadupagavīriyavāhanaṭṭhena, āsevanaṭṭhena bhāvanā» — «развитие в смысле того, что возникшие при этом явления не выходят за пределы друг друга; в смысле единого вкуса способностей; в смысле приложения соответствующего усилия; в смысле многократного практикования» (Paṭis I 31). Отсюда «развивать»: культивировать, многократно практиковать, а не «пройти»;
— sacchikiriyā: «ye ye dhammā sacchikatā honti te te dhammā phassitā honti» — «какие явления осуществлены воочию, тех коснулись» (Paṭis I 35).
В СН 56.11 задачи идут в порядке реальностей. В МН 149, Патисамбхидамагге (Paṭis II 106) и Нетти (Nett §§107–114) развитие стоит перед осуществлением, то есть задачи идут в практическом порядке. По Нетти, «отбросить следует неблагое, развивать — благое, осуществить воочию — необусловленное» (Nett §§108–110). По Вимуттимагге, реальностей ровно четыре из-за четырёх задач (гл. XI §65). [Назад]
14. «Tiparivaṭṭaṃ dvādasākāraṃ» — «трёхоборотное, двенадцатичастное». Три оборота — это знание реальности («это — …»), знание задачи («следует …») и знание исполненного («… -но»); 4 × 3 = 12. Названия saccañāṇa, kiccañāṇa, katañāṇa («знание реальности, знание задачи, знание исполненного») принадлежат комментарию. Он же относит первые два оборота к ступени обучающегося (sekha), а третий — к обзору у завершившего обучение (asekha) (Paṭis-a). Yathābhūtaṃ — «такими, каковы они в действительности»; ср. МН 149: «jānaṃ passaṃ yathābhūtaṃ» — «зная и видя как есть». [Назад]
15. «Virajaṃ vītamalaṃ dhammacakkhuṃ» — «беспорочное, незапятнанное око Дхаммы». Здесь это знание первого пути, вхождения в поток: «idha pana paṭhamamaggañāṇameva» — «здесь же — только знание первого пути» (Paṭis-a). [Назад]
16. «Appaṭivattiyaṃ» — «которое нельзя повернуть вспять». Патисамбхидамагга включает это в само определение Колеса Дхаммы: «taṃ kho pana dhammacakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasminti — dhammacakkaṃ» — «и это Колесо Дхаммы не может повернуть вспять ни отшельник, ни брахман, ни бог, ни Мара, ни Брахма, ни кто-либо в мире — поэтому это Колесо Дхаммы» (Paṭis II 160). [Назад]
17. «Aññāsi vata, bho, Koṇḍañño» — «воистину понял, почтенные, Кондання!» — аорист на -si от ājānāti/aññāti. Окончание -si сигматического аориста служит для 1, 2 и 3 лица единственного числа (akāsi — «я/ты/он сделал»). Здесь это 3 лицо, подлежащее — Koṇḍañño. Отсюда прозвище Aññāsi-Koṇḍañña (обычно Aññā-Koṇḍañña): «bhusaṃ ñātakoṇḍaññoti attho» — «значение: Кондання, основательно понявший» (Paṭis-a). [Назад]