Монахи, есть четыре способа развития собранности ума. Какие именно четыре? Есть способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании, ведет к приятному пребыванию в здесь и сейчас. Есть способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании ведет к достижению знания и видения. Есть способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании ведет к памятованию и осознанности. Есть способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к прекращению влечений (асава).

“Catasso imā, bhikkhave, samādhibhāvanā. Katamā catasso? Atthi, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā diṭṭhadhammasukhavihārāya saṃvattati; atthi, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā ñāṇadassanappaṭilābhāya saṃvattati; atthi, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā satisampajaññāya saṃvattati; atthi, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattati.

(1) И каков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к приятному пребыванию в здесь и сейчас?

Katamā ca, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā diṭṭhadhammasukhavihārāya saṃvattati?

При этом, о монахи, монах, – уединившись таким образом от чувственных желаний (kāmā), уединившись от неумелых способов поведения (akusalā dhammā), – входит и пребывает в первой джхане: в восторге (pīti) и счастье (sukha), рожденных уединением, сопровождаемых направленной мыслью (vitakka) и оценкой (vicāra).

Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

С остановкой направленной мысли и оценки, он входит и остается во второй джхане: восторг и счастье, рожденные собранностью ума (самадхи-джам), объединение сознания (четасо экодибхавам), свободным от направленной мысли и оценки, внутренняя уверенность (аджджхаттам-сампасаданам).

Vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

С угасанием восторга (пити), он пребывает в беспристрастии (упекха), с памятованием (сати) и осознанностью (сампаджання); и испытывает физическое счастье (сукха). Он входит и остается в третьей джхане, и о нем благородные говорят: "В счастье пребывает тот, кто беспристрастен и осознает".

Pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti, yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti: ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

С отбрасыванием счастья и страдания, – так же, как перед этим исчезли радость и горе, – он входит и остается в четвертой джхане: памятовании, очищенном беспристрастным наблюдением (упекха-сати-парисуддхи), ни счастье, ни страдании (адукхам-асукха).

Sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

Таков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании ведет к приятному пребыванию в здесь и сейчас.

Ayaṃ, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā diṭṭhadhammasukhavihārāya saṃvattati.

(2) А каков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к достижению знания и видения?

Katamā ca, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā ñāṇadassanappaṭilābhāya saṃvattati?

При этом монах обращается к распознаванию света и твердо решается воспринимать день (в любое время суток). День (для него) – то же самое, что и ночь, ночь – то же самое, что и день. С помощью открытого и беспрепятственного осознания, он развивает просветленный ум.

Idha, bhikkhave, bhikkhu ālokasaññaṃ manasi karoti, divāsaññaṃ adhiṭṭhāti— yathā divā tathā rattiṃ, yathā rattiṃ tathā divā. Iti vivaṭena cetasā apariyonaddhena sappabhāsaṃ cittaṃ bhāveti.

Таков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к достижению знания и видения.

Ayaṃ, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā ñāṇadassanappaṭilābhāya saṃvattati.

(3) И каков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к памятованию и осознанности?

Katamā ca, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā satisampajaññāya saṃvattati?

При этом монах осознает, как возникают ощущения, как они присутствуют, и как они стихают. Он осознает, как возникают распознавания, как они присутствуют, и как они стихают. Он осознает, как возникают мысли, как они присутствуют, и как они стихают.

Idha, bhikkhave, bhikkhuno viditā vedanā uppajjanti, viditā upaṭṭhahanti, viditā abbhatthaṃ gacchanti; viditā saññā uppajjanti, viditā upaṭṭhahanti, viditā abbhatthaṃ gacchanti; viditā vitakkā uppajjanti, viditā upaṭṭhahanti, viditā abbhatthaṃ gacchanti.

Таков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к памятованию и осознанности.

Ayaṃ, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā satisampajaññāya saṃvattati.

(4) И каков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к прекращению влечений?

Katamā ca, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattati?

При этом монах постоянно отслеживает возникновение и исчезновение пяти присваиваемых совокупностей: "Такова форма, таково ее возникновение, таково ее исчезновение. Таково ощущение ... Таково распознавание ... Такова воля ... Таково сознание, таково его возникновение, таково его исчезновение".

Idha, bhikkhave, bhikkhu pañcupādānakkhandhesu udayabbayānupassī viharati: ‘iti rūpaṃ, iti rūpassa samudayo, iti rūpassa atthagamo; iti vedanā, iti vedanāya samudayo, iti vedanāya atthagamo; iti saññā, iti saññāya samudayo, iti saññāya atthagamo; iti saṅkhārā, iti saṅkhārānaṃ samudayo, iti saṅkhārānaṃ atthagamo; iti viññāṇaṃ, iti viññāṇassa samudayo, iti viññāṇassa atthagamo’ti.

Таков способ развития собранности ума, который при применении и совершенствовании приводит к прекращению влечений.

Ayaṃ, bhikkhave, samādhibhāvanā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattati.

Таковы четыре способа развития собранности ума.

Imā kho, bhikkhave, catasso samādhibhāvanā.

И именно в связи с этим я сказал в ответ на вопрос Панньяки в "Пути к дальнему берегу" [1]:

Idañca pana metaṃ, bhikkhave, sandhāya bhāsitaṃ pārāyane puṇṇakapañhe:

'Тот, кто постиг
дальнее и ближнее в мире,
для кого в мире
нет ничего беспокоящего, –

‘Saṅkhāya lokasmiṃ parovarāni,
Yassiñjitaṃ natthi kuhiñci loke;
Santo vidhūmo anīgho nirāso,
Atāri so jātijaranti brūmī’”ti.