Однажды досточтимый Ананда остановился в Косамби, в монастыре Гхоситы. Там он обратился к монахам:

Evaṃ me sutaṃ— ekaṃ samayaṃ āyasmā ānando kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Tatra kho āyasmā ānando bhikkhū āmantesi:

– Друзья!

“āvuso bhikkhavo”ti.

– Да, друг, – ответили монахи.

“Āvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato ānandassa paccassosuṃ.

Досточтимый Ананда сказал:

Āyasmā ānando etadavoca:

– Друзья, каждый раз, когда кто-то объявляет в моем присутствии о достижении архатства,  – будь то монах или монахиня, – все они достигают этого с помощью того или иного из четырех путей. Каких именно четырех?

“Yo hi koci, āvuso, bhikkhu vā bhikkhunī vā mama santike arahattappattiṃ byākaroti, sabbo so catūhi maggehi, etesaṃ vā aññatarena. Katamehi catūhi?

Бывает, что монах развивает прозрение (випассана) после успокоения (саматха). По мере того, как он развивает прозрение после успокоения, рождается путь. Он идет по этому пути, развивает его, придерживается его. И когда он идет по этому пути, развивая его и придерживаясь его, – его пороки отбрасываются, его скрытые склонности устраняются.

Idha, āvuso, bhikkhu samathapubbaṅgamaṃ vipassanaṃ bhāveti. Tassa samathapubbaṅgamaṃ vipassanaṃ bhāvayato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saññojanā pahīyanti, anusayā byantīhonti.

Кроме того, бывает, что монах развивает успокоение после прозрения. По мере того, как он развивает успокоение после прозрения, рождается путь. Он идет по этому пути … его пороки отбрасываются, его скрытые склонности устраняются.

Puna caparaṃ, āvuso, bhikkhu vipassanāpubbaṅgamaṃ samathaṃ bhāveti. Tassa vipassanāpubbaṅgamaṃ samathaṃ bhāvayato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saññojanā pahīyanti, anusayā byantīhonti.

Кроме того, друзья, бывает, что монах развивает успокоение и прозрение в одной связке. По мере того, как он развивает успокоение и прозрение в одной связке, рождается путь. Он идет по этому пути, развивает его, придерживается его. И когда он идет по этому пути, развивая его и придерживаясь его, – его пороки отбрасываются, его скрытые склонности устраняются.

Puna caparaṃ, āvuso, bhikkhu samathavipassanaṃ yuganaddhaṃ bhāveti. Tassa samathavipassanaṃ yuganaddhaṃ bhāvayato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saññojanā pahīyanti, anusayā byantīhonti.

Кроме того, бывает, что неугомонность по отношению к Дхамме (Комм.: пороки прозрения) в уме монаха находится вполне под контролем. Приходит время, когда его ум становится внутренне устойчивым, успокаивается, объединяется и сосредоточивается. В нем рождается путь. Он идет по этому пути … его пороки отбрасываются, его скрытые склонности устраняются.

Puna caparaṃ, āvuso, bhikkhuno dhammuddhaccaviggahitaṃ mānasaṃ hoti. Hoti so, āvuso, samayo yaṃ taṃ cittaṃ ajjhattaṃyeva santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. Tassa maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saññojanā pahīyanti, anusayā byantīhonti.

Каждый раз, когда кто-то объявляет в моем присутствии о достижении архатства,  – будь то монах или монахиня, – все они достигают этого с помощью того или иного из этих четырех путей.

Yo hi koci, āvuso, bhikkhu vā bhikkhunī vā mama santike arahattappattiṃ byākaroti, sabbo so imehi catūhi maggehi, etesaṃ vā aññatarenā”ti.