Махапариниббана сутта
Великое Окончательное Освобождение

Глава 1

Evaṃ me sutaṃ - ekaṃ samayaṃ bhagavā rājagahe viharati gijjhakūṭe pabbate. Tena kho pana samayena rājā māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo hoti. So evamāha - "ahaṃ hime vajjī evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṃ āpādessāmi vajjī"ti.

Так я слышал: Однажды Благословенный [1] обитал в Раджагахе, на холме, называемом Вершиной Коршуна. В это самое время царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, [2] замыслил напасть на Ваджжиян; говоря так: "Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их".
 
 

Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto vassakāraṃ brāhmaṇaṃ magadhamahāmattaṃ āmantesi - "ehi tvaṃ, brāhmaṇa, yena bhagavā tenupasaṅkama; upasaṅkamitvā mama vacanena bhagavato pāde sirasā vandāhi, appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāraṃ puccha - 'rājā, bhante, māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavato pāde sirasā vandati, appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāraṃ pucchatī'ti. Evañca vadehi - 'rājā, bhante, māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo. So evamāha - "ahaṃ hime vajjī evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṃ āpādessāmī'"ti. Yathā te bhagavā byākaroti, taṃ sādhukaṃ uggahetvā mama āroceyyāsi. Na hi tathāgatā vitathaṃ bhaṇantī"ti.
 

И Аджатасатту, царь Магадхи, обратился к своему первому министру, брахману Вассакаре, со словами: "Соберись в путь, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, пожелай ему от моего имени здоровья, силы, процветания и блага. И скажи ты ему тогда, что Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, властитель Магадхи, задумал напасть на Ваджжиян. Он говорит: "Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их". И крепко удержи в памяти все, что скажет Благословенный, и повтори мне потом. Ибо Татхагаты [3] никогда не говорят неправды".
 

Vassakārabrāhmaṇo

Брахман Вассакара

"Evaṃ, bho"ti kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa paṭissutvā bhaddāni bhaddāni yānāni yojetvā bhaddaṃ bhaddaṃ yānaṃ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi rājagahamhā niyyāsi, yena gijjhakūṭo pabbato tena pāyāsi. Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikova yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavantaṃ etadavoca - "rājā, bho gotama, māgadho ajātasattu vedehiputto bhoto gotamassa pāde sirasā vandati, appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāraṃ pucchati. Rājā, bho gotama, māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo. So evamāha - 'ahaṃ hime vajjī evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṃ āpādessāmī'"ti.
 

Брахман Вассакара выслушал царские слова и сказал: "Да будет так!" И приказав запрячь большое число великолепных колесниц, он воссел на одну из них и направился к Вершине Коршуна; подъехав так близко, насколько позволяла дорога, и выйдя из колесницы, он пешком приблизился к тому месту, где пребывал Благословенный. Приблизившись к Благословенному, он обменялся с ним поклонами и дружелюбными приветствиями и сел почтительно в стороне. И сев в стороне он сказал Благословенному: "Вот как говорил мне царь: "Соберись в путь, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, пожелай ему от моего имени здоровья, силы, процветания и блага. И скажи ты ему тогда, что Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, властитель Магадхи, задумал напасть на Ваджжиян. Он говорит: "Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их".
 

Rāja-aparihāniyadhammā

Условия благоденствия нации

Tena kho pana samayena āyasmā ānando bhagavato piṭṭhito ṭhito hoti bhagavantaṃ bījayamāno. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "kinti te, ānanda, sutaṃ, 'vajjī abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā'ti?
 

В это время почтенный Ананда [4] стоял позади Благословенного, обмахивая его. И Благословенный сказал ему: "Слышал ли ты, Ананда, часто ли собираются Ваджжияне на общественные собрания и хорошо ли их собрания посещаемы?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante - 'vajjī abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, vajjī abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā bhavissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Ананда, пока будут Ваджжияне собираться на общественные собрания и хорошо посещать их, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

"Kinti te, ānanda, sutaṃ 'vajjī samaggā sannipatanti, samaggā vuṭṭhahanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karontī'ti?
 

"Слышал ли ты, Ананда, проводят ли Ваджжияне свои собрания и беседы в мире и согласии?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante - 'vajjī samaggā sannipatanti, samaggā vuṭṭhahanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karontī"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, vajjī samaggā sannipatissanti, samaggā vuṭṭhahissanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Ананда, пока будут Ваджжияне проводить свои собрания и беседы в мире и согласии, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

"Kinti te, ānanda, sutaṃ, 'vajjī apaññattaṃ na paññapenti, paññattaṃ na samucchindanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattantī'"ti?
 

"Слышал ли ты, Ананда, не устанавливают ли Ваджжияне ничего неуставного, не отменяют ли ничего из установленного и действуют ли в полном согласии с древними уставами?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante - 'vajjī apaññattaṃ na paññapenti, paññattaṃ na samucchindanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattantī'"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, "vajjī apaññattaṃ na paññapessanti, paññattaṃ na samucchindissanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Ананда, пока Ваджжияне не устанавливают ничего неуставного, не отменяют ничего из установленного и действуют в полном согласии с древними уставами, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

"Kinti te, ānanda, sutaṃ, 'vajjī ye te vajjīnaṃ vajjimahallakā, te sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti, tesañca sotabbaṃ maññantī'"ti?
 

"Слышал ли ты, Ананда, чтут ли Ваджжияне старейшин, уважая, почитая, поддерживая и почтительно слушая их?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante - 'vajjī ye te vajjīnaṃ vajjimahallakā, te sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti, tesañca sotabbaṃ maññantī'"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, vajjī ye te vajjīnaṃ vajjimahallakā te sakkarissanti garuṃ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca sotabbaṃ maññissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Ананда, пока Ваджжияне чтут старейшин, уважая, почитая, поддерживая и почтительно слушая их, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

"Kinti te, ānanda, sutaṃ, 'vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo, tā na okkassa pasayha vāsentī'"ti?
 

"Слышал ли ты, Ананда, избегают ли Ваджжияне заниматься похищением женщин и девушек из добрых семей и удерживать их насильно?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante - 'vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo tā na okkassa pasayha vāsentī'"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo, tā na okkassa pasayha vāsessanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Ананда, пока Ваджжияне избегают заниматься похищением женщин и девушек из добрых семей и удерживать их насильно, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

"Kinti te, ānanda, sutaṃ, 'vajjī yāni tāni vajjīnaṃ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti, tesañca dinnapubbaṃ katapubbaṃ dhammikaṃ baliṃ no parihāpentī'"ti?
 

"Слышал ли ты, Ананда, оказывают ли Ваджжияне уважение и почести своим святыням в городах и поселках, и не лишают ли они их должных подношений, как это предписано обычаями?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante - 'vajjī yāni tāni vajjīnaṃ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti tesañca dinnapubbaṃ katapubbaṃ dhammikaṃ baliṃ no parihāpentī'"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, vajjī yāni tāni vajjīnaṃ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkarissanti garuṃ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca dinnapubbaṃ katapubbaṃ dhammikaṃ baliṃ no parihāpessanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Ананда, пока Ваджжияне оказывают уважение и почести своим святыням в городах и поселках, и не лишают их должных подношений, как это предписано обычаями, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

"Kinti te, ānanda, sutaṃ, 'vajjīnaṃ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṃvihitā, kinti anāgatā ca arahanto vijitaṃ āgaccheyyuṃ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyun'"ti?
 

"Слышал ли ты, Ананда, должным ли образом Ваджжияне охраняют и защищают архатов, так что архаты из других стран могут приходить в их страну, а уже пришедшие могут благоденствовать?"
 

"Sutaṃ metaṃ, bhante 'vajjīnaṃ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṃvihitā kinti anāgatā ca arahanto vijitaṃ āgaccheyyuṃ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyun'"ti.
 

"Да, Господин, я слышал, что это так".
 

"Yāvakīvañca, ānanda, vajjīnaṃ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṃvihitā bhavissati, kinti anāgatā ca arahanto vijitaṃ āgaccheyyuṃ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyunti. Vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihānī"ti.
 

"Ананда, пока Ваджжияне должным образом охраняют и защищают архатов, так что архаты из других стран могут спокойно приходить в их царство, а те кто желает, могут его спокойно покинуть, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать".
 

Atha kho bhagavā vassakāraṃ brāhmaṇaṃ magadhamahāmattaṃ āmantesi - "ekamidāhaṃ, brāhmaṇa, samayaṃ vesāliyaṃ viharāmi sārandade cetiye. Tatrāhaṃ vajjīnaṃ ime satta aparihāniye dhamme desesiṃ. Yāvakīvañca, brāhmaṇa, ime satta aparihāniyā dhammā vajjīsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu vajjī sandississanti, vuddhiyeva, brāhmaṇa, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihānī"ti.
 

Потом Благословенный обратился к брахману Вассакаре, и сказал: "Однажды, брахман, я пребывал в Весали, и там я поучал Ваджжиян этим семи условиям, ведущим к благоденствию нации [5]; и вот, доколе те условия будут существовать среди них, доколе они будут жить согласно тем правилам, дотоле должно ожидать, что не к упадку они будут клониться, но преуспевать".
 

Evaṃ vutte, vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavantaṃ etadavoca - "ekamekenapi, bho gotama, aparihāniyena dhammena samannāgatānaṃ vajjīnaṃ vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni Ko pana vādo sattahi aparihāniyehi dhammehi. Akaraṇīyāva, bho gotama, vajjī raññā māgadhena ajātasattunā vedehiputtena yadidaṃ yuddhassa, aññatra upalāpanāya aññatra mithubhedā. Handa ca dāni mayaṃ, bho gotama, gacchāma bahukiccā mayaṃ bahukaraṇīyā"ti.
 

"Итак, мы должны ожидать не упадка, но преуспевания Ваджжиян", – сказал брахман, – "пока они обладают некоторыми из тех условий благополучия, и тем больше еще, если они обладают всеми семью условиями. Следовательно, не могут они быть побеждены царем Магадхи. Но теперь, Готама, нам надо удалиться: мы заняты и нам предстоят важные дела".
 

"Yassadāni tvaṃ, brāhmaṇa, kālaṃ maññasī"ti. Atha kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavato bhāsitaṃ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi.
 

"Поступай, как сочтешь необходимым, о брахман", – ответил Благословенный. И брахман Вассакара, восхищенный и обрадованный словами Благословенного, поднялся с сидения и отправился в путь.
 

Bhikkhu-aparihāniyadhammā

Условия благоденствия монахов

Atha kho bhagavā acirapakkante vassakāre brāhmaṇe magadhamahāmatte āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "gaccha tvaṃ, ānanda, yāvatikā bhikkhū rājagahaṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātehī"ti.
 

Вскоре после того, как он ушел, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал ему: "Пойди теперь, Ананда, и собери в зал собраний тех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yāvatikā bhikkhū rājagahaṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātetvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "sannipatito, bhante, bhikkhusaṅgho, yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī"ti.
 

Так он и сделал, и возвратившись к Благословенному, известил его, сказавши: "Собрались монахи, о Господин, пусть поступит Благословенный, как почтет за должное".
 

Atha kho bhagavā uṭṭhāyāsanā yena upaṭṭhānasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "satta vo, bhikkhave, aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī"ti.
 

Тогда Благословенный встал и пошел в зал собраний; и сев, обратился к монахам, говоря: "Я поучу вас, о монахи, семи условиям, ведущим к благоденствию. Послушайте со вниманием, вникните в слова мои".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ.
 

"Да будет так, Господин"
 

Bhagavā etadavoca - "Yāvakīvañca bhikkhave, bhikkhū abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

"Доколе монахи часто собираются на общественные собрания и часто их посещают,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū samaggā sannipatissanti, samaggā vuṭṭhahissanti, samaggā saṅghakaraṇīyāni karissanti vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

доколе они встречаются в мире и согласии, и в согласии выполняют все правила Винаи [6],
 

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū apaññattaṃ na paññapessanti, paññattaṃ na samucchindissanti, yathāpaññattesu sikkhāpadesu samādāya vattissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

доколе они не принимают установлений, которые не были даны, и не отпадают от того, что было установлено ранее, и действуют во всем согласно с правилами Винаи,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū ye te bhikkhū therā rattaññū cirapabbajitā saṅghapitaro saṅghapariṇāyakā, te sakkarissanti garuṃ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca sotabbaṃ maññissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

доколе они чтут, уважают, почитают и поддерживают старейшин, людей умудренных и опытных, отцов и руководителей общины, и внимательно слушают их,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū uppannāya taṇhāya ponobbhavikāya na vasaṃ gacchissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

доколе они не подчиняются той жажде, что возникая, вновь и вновь приводит к повторным существованиям,
 

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū āraññakesu senāsanesu sāpekkhā bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

доколе они радуются своей жизни в уединении,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū paccattaññeva satiṃ upaṭṭhapessanti - 'kinti anāgatā ca pesalā sabrahmacārī āgaccheyyuṃ, āgatā ca pesalā sabrahmacārī phāsu vihareyyun'ti. Vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

доколе они развивают дух свой в доброжелательстве, дабы добрые и благочестивые могли приходить к ним и проживать среди них в отраде – дотоле монахи могут ожидать не упадка, но преуспевания.

"Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Истинно! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
 

"Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca -
 

Теперь о других семи условиях, ведущих к благоденствию, поучу я вас, о монахи. Послушайте внимательно, вникните в слова мои.

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na kammārāmā bhavissanti na kammaratā na kammārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства в своей деятельности,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na bhassārāmā bhavissanti na bhassaratā na bhassārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

во время разговора,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na niddārāmā bhavissanti na niddāratā na niddārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

во время сна,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na saṅgaṇikārāmā bhavissanti na saṅgaṇikaratā na saṅgaṇikārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

или в компании,

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na pāpicchā bhavissanti na pāpikānaṃ icchānaṃ vasaṃ gatā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

пока они не попадут под влияние неблагих желаний, не дадут им пристанище;

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na pāpamittā bhavissanti na pāpasahāyā na pāpasampavaṅkā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

пока не будет у них плохих друзей, товарищей или компаньонов;

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na oramattakena visesādhigamena antarāvosānaṃ āpajjissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

и до тех пор, пока они не будут останавливаться на полпути, обретя лишь незначительные плоды.

"Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
 

"Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi ...pe... "yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū saddhā bhavissanti ...pe... hirimanā bhavissanti... ottappī bhavissanti... bahussutā bhavissanti... āraddhavīriyā bhavissanti... upaṭṭhitassatī bhavissanti... paññavanto bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Другим семи условиям благоденствия [7] я поучу вас, о монахи. Послушайте внимательно, вникните в слова мои. Пока в монахах будет теплиться вера, пока будут они стыдиться и бояться неблагого поведения, будут искусны в обучении, непоколебимы, внимательны и мудры.
 

Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
 

"Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca -
 

Другим семи условиям благоденствия я поучу вас, о монахи. Послушайте меня внимательно, вникните в слова мои.

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhu satisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti ...pe... dhammavicayasambojjhaṅgaṃ bhāvessanti... vīriyasambojjhaṅgaṃ bhāvessanti... pītisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti... passaddhisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti... samādhisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti... upekkhāsambojjhaṅgaṃ bhāvessanti, vuddhiyeva bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока монахи взращивают семь факторов Постижения, которые есть внимательность, различение состояний, подвижничество, вдохновение, безмятежная ясность, сосредоточенность, бесстрастие.

"Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā no parihāni.
 

Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
 

"Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca -
 

Другим семи условиям благоденствия я поучу вас, о монахи. Послушайте меня внимательно, вникните в слова мои.

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū aniccasaññaṃ bhāvessanti ...pe... anattasaññaṃ bhāvessanti... asubhasaññaṃ bhāvessanti... ādīnavasaññaṃ bhāvessanti... pahānasaññaṃ bhāvessanti... virāgasaññaṃ bhāvessanti... nirodhasaññaṃ bhāvessanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока монахи взращивают такие семь избирательных распознаваний: распознавание непостоянства, безличности, непривлекательности тела, недостатков, отречения, бесстрастия и прекращения.
 

"Yāvakīvañca bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
 

"Cha, vo bhikkhave, aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca -
 

Другим шести условиям благоденствия я поучу вас, о монахи, послушайте внимательно, вникните в слова мои.

"Yāvakīvañca bhikkhave, bhikkhū mettaṃ kāyakammaṃ paccupaṭṭhāpessanti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū mettaṃ vacīkammaṃ paccupaṭṭhāpessanti ...pe... mettaṃ manokammaṃ paccupaṭṭhāpessanti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

Пока по отношению к каждому любезно будет каждое слово, мысль и действие монахов;

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū, ye te lābhā dhammikā dhammaladdhā antamaso pattapariyāpannamattampi tathārūpehi lābhehi appaṭivibhattabhogī bhavissanti sīlavantehi sabrahmacārīhi sādhāraṇabhogī, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

пока они будут почтительно относиться к полученному, как к должным подношениям, даже содержимое своих чаш для подаяния они не будут использовать, не предложив его более почтенным членам общины;

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū yāni kāni sīlāni akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññūpasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṃvattanikāni tathārūpesu sīlesu sīlasāmaññagatā viharissanti sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

находясь в компании со своими братьями, они будут тренировать себя в правилах поведения, которые полны и совершенны, незапятнанны и чисты, освобождающи, восхваляемы мудрыми, неподвержены мирским влияниям, и благоприятствуют сосредоточению ума;

"Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū yāyaṃ diṭṭhi ariyā niyyānikā, niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya, tathārūpāya diṭṭhiyā diṭṭhisāmaññagatā viharissanti sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni.
 

и в компании со своими братьями сохраняют проницательность, благородную и освобождающую, и ведущую практикующего к окончательному прекращению страдания.

"Yāvakīvañca bhikkhave, ime cha aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca chasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihānī"ti.
 

Пока эти шесть условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти шесть условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
 

Tatra sudaṃ bhagavā rājagahe viharanto gijjhakūṭe pabbate etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti -
 

Пребывая в Раджагахе, на вершине Коршуна, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
 

"iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

"То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью [8]. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, [9] – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Atha kho bhagavā rājagahe yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena ambalaṭṭhikā tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena ambalaṭṭhikā tadavasari.
 

Когда Благословенный пробыл в Раджагахе так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Амбалаттхику!" – "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Амбалаттхику.
 

Tatra sudaṃ bhagavā ambalaṭṭhikāyaṃ viharati rājāgārake. Tatrāpi sudaṃ bhagavā ambalaṭṭhikāyaṃ viharanto rājāgārake etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti -
 

В Амбалаттхике Благословенный оставался в царском доме отдыха; и в Амбалаттхике также, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
 

"iti sīlaṃ iti samādhi iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

"То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Atha kho bhagavā ambalaṭṭhikāyaṃ yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena nāḷandā tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena nāḷandā tadavasari, tatra sudaṃ bhagavā nāḷandāyaṃ viharati pāvārikambavane.
 

Когда Благословенный пробыл в Амбалаттхике так долго, как он желал, он обратился к Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Наланду!" – "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Наланду и остановился в Манговой Роще.
 

Sāriputtasīhanādo

Львиный рык Сарипутты

Atha kho āyasmā sāriputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā sāriputto bhagavantaṃ etadavoca - "evaṃ pasanno ahaṃ, bhante, bhagavati; na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṃ sambodhiyan"ti.
 

И вот почтенный Сарипутта [10] пришел к тому месту, где находился Благословенный и приветствовал его; и с почтением присевши рядом с ним, сказал: "Господин, так сильна моя вера в Благословенного, что мне кажется никогда не было, никогда не будет и нет никого, кто был бы выше и мудрее Благословенного, кто бы превзошел его в высочайшей мудрости".
 

"Uḷārā kho te ayaṃ, sāriputta, āsabhī vācā bhāsitā, ekaṃso gahito, sīhanādo nadito - 'evaṃpasanno ahaṃ, bhante, bhagavati; na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṃ sambodhiyan'ti.
 

"Величавы и дерзостны слова твоих уст, Сарипутта! Прекрасный возглас, истинный звук львиного рыка!

"Kiṃ te, sāriputta, ye te ahesuṃ atītamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto cetasā ceto paricca viditā - 'evaṃsīlā te bhagavanto ahesuṃ itipi, evaṃdhammā evaṃpaññā evaṃvihārī evaṃvimuttā te bhagavanto ahesuṃ itipī'"ti?
 

Но как это, Сарипутта? Те Архаты, в совершенстве Пробудившиеся прошлого – обладаешь ли ты прямым личным знанием всех тех Благословенных, их нравственности, их умственных качеств [11], их мудрости, их состояний пребывания, и их освобождения?"
 

"No hetaṃ, bhante".
 

"Нет, Господин".
 

"Kiṃ pana te, sāriputta, ye te bhavissanti anāgatamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto cetasā ceto paricca viditā - 'evaṃsīlā te bhagavanto bhavissanti itipi, evaṃdhammā evaṃpaññā evaṃvihārī evaṃvimuttā te bhagavanto bhavissanti itipī'"ti?
 

"Тогда как это, Сарипутта? Те Архаты, в совершенстве Пробудившиеся будущего – обладаешь ли ты прямым личным знанием всех тех Благословенных, их нравственности, их умственных качеств, их мудрости, их состояний пребывания, и их освобождения?"
 

"No hetaṃ, bhante".
 

"Нет, Господин".
 

"Kiṃ pana te, sāriputta, ahaṃ etarahi arahaṃ sammāsambuddho cetasā ceto paricca vidito - "evaṃsīlo bhagavā itipi evaṃdhammo evaṃpañño evaṃvihārī evaṃvimutto bhagavā itipī'"ti?
 

"Тогда как это, Сарипутта? Меня, присутствующего здесь Архата, в совершенстве Пробудившегося – обладаешь ли ты прямым личным знанием про мою нравственность, мои способы поведения, мою мудрость, моё состояние пребывания, и моё освобождение?"
 

"No hetaṃ, bhante".
 

"И даже этого я не знаю, Господин!"
 

"Ettha ca hi te, sāriputta, atītānāgatapaccuppannesu arahantesu sammāsambuddhesu cetopariyañāṇaṃ natthi. Atha kiñcarahi te ayaṃ, sāriputta, uḷārā āsabhī vācā bhāsitā, ekaṃso gahito, sīhanādo nadito - 'evaṃpasanno ahaṃ, bhante, bhagavati; na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṃ sambodhiyan'"ti?
 

"Ты видишь теперь, Сарипутта, что не имеешь прямого личного знания про Архатов, в совершенстве Пробудившихся прошлого, будущего и настоящего. К чему же те слова величавые и смелые, прекрасно провозглашенные, как истинный звук львиного рыка, гласящие: "Господин, так сильна моя вера в Благословенного, что мне кажется никогда не было, никогда не будет и нет никого, кто был бы выше и мудрее Благословенного, кто бы превзошел его в высочайшей мудрости?"
 

"Na kho me, bhante, atītānāgatapaccuppannesu arahantesu sammāsambuddhesu cetopariyañāṇaṃ atthi, api ca me dhammanvayo vidito. Seyyathāpi, bhante, rañño paccantimaṃ nagaraṃ daḷhuddhāpaṃ daḷhapākāratoraṇaṃ ekadvāraṃ, tatrassa dovāriko paṇḍito viyatto medhāvī aññātānaṃ nivāretā ñātānaṃ pavesetā. So tassa nagarassa samantā anupariyāyapathaṃ anukkamamāno na passeyya pākārasandhiṃ vā pākāravivaraṃ vā, antamaso biḷāranikkhamanamattampi. Tassa evamassa - 'ye kho keci oḷārikā pāṇā imaṃ nagaraṃ pavisanti vā nikkhamanti vā, sabbe te imināva dvārena pavisanti vā nikkhamanti vā'ti.
 

"О, Господин! Да, я не имею прямого личного знания про Архатов, в совершенстве Пробудившихся прошлого, будущего и настоящего; я только пришел к пониманию полноты закона Дхаммы. Представьте, Господин, что главная крепость царя сильно укреплена мощными башнями и бойницами, и в ней есть единственные врата, и там есть охранник, умный, опытный и рассудительный, который не впустит чужака, но позволит войти другу. Поскольку он обошел дороги, ведущие вокруг крепости, он не заметил ни одной дыры или трещины в укреплениях, даже такой, сквозь которую могла бы пробраться кошка. Таким образом он пришел к выводу: "Какие бы ни были живые существа, желающие войти или выйти из замка – они все будут вынуждены делать это через эти врата". Подобным образом, Господин, я пришел к пониманию полноты закона Дхаммы.
 

Evameva kho me, bhante, dhammanvayo vidito - 'ye te, bhante, ahesuṃ atītamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā sabbe te bhagavanto pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacittā sattabojjhaṅge yathābhūtaṃ bhāvetvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhiṃsu.
 

Господин, все Архаты и в совершенстве Пробудившиеся прошлого избавились от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепили свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом взращивали семь факторов Постижения, и полностью обрели непревзойденное, наивысшее Постижение.
 

Yepi te, bhante, bhavissanti anāgatamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā sabbe te bhagavanto pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacittā satta bojjhaṅge yathābhūtaṃ bhāvetvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhissanti.
 

И, Господин, все Архаты и в совершенстве Пробудившиеся будущего избавятся от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепят свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом будут взращивать семь факторов Постижения, и полностью обретут непревзойденное, наивысшее Постижение.
 

Bhagavāpi, bhante, etarahi arahaṃ sammāsambuddho pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacitto satta bojjhaṅge yathābhūtaṃ bhāvetvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho'"ti.
 

И Благословенный также, Господин, пребывающий здесь и сейчас Архат и в совершенстве Пробудившийся избавился от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепил свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом взрастил семь факторов Постижения, и полностью обрел непревзойденное, наивысшее Постижение".
 

Tatrapi sudaṃ bhagavā nāḷandāyaṃ viharanto pāvārikambavane etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti - "iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

И также в Наланде, в Манговой Роще Паварики, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: "То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Atha kho bhagavā nāḷandāyaṃ yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena pāṭaligāmo tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena pāṭaligāmo tadavasari.
 

Пробывши сколько подобало в Наланде, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: "В путь, Ананда идем в Паталигаму". – "Да будет так, Господин" – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Паталигаму.
 

Assosuṃ kho pāṭaligāmikā upāsakā - "bhagavā kira pāṭaligāmaṃ anuppatto"ti. Atha kho pāṭaligāmikā upāsakā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinnā kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavantaṃ etadavocuṃ - "adhivāsetu no, bhante, bhagavā āvasathāgāran"ti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena.
 

Ученики, бывшие в Паталигаме, услышав, что прибыл Благословенный, пошли на то место, где он находился и, сев почтительно подле него, пригласили его в зал собраний. И Благословенный молча согласился.
 

Atha kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā yena āvasathāgāraṃ tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā sabbasanthariṃ āvasathāgāraṃ santharitvā āsanāni paññapetvā udakamaṇikaṃ patiṭṭhāpetvā telapadīpaṃ āropetvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu, upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhaṃsu. Ekamantaṃ ṭhitā kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavantaṃ etadavocuṃ - "sabbasantharisanthataṃ, bhante, āvasathāgāraṃ, āsanāni paññattāni, udakamaṇiko patiṭṭhāpito, telapadīpo āropito; yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī"ti.
 

Тогда ученики Паталигамские, видя, что Благословенный изъявил согласие, поднялись с сиденья, поклонились ему и, держась справа от него, отправились в зал собраний. Придя они приготовили в зале собраний все необходимое, устлали полы, расставили сидения и воду, и засветили лампаду. После того вновь пришли к Благословенному и почтительно поприветствовав его, стали подле и сказали: "Господин, зал собраний готов, все полы устланы, сидения и вода приготовлены, и лампада зажжена. Пусть Благословенный войдет, Господин, как ему будет угодно".
 

Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena āvasathāgāraṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṃ pavisitvā majjhimaṃ thambhaṃ nissāya puratthābhimukho nisīdi. Bhikkhusaṅghopi kho pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṃ pavisitvā pacchimaṃ bhittiṃ nissāya puratthābhimukho nisīdi bhagavantameva purakkhatvā. Pāṭaligāmikāpi kho upāsakā pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṃ pavisitvā puratthimaṃ bhittiṃ nissāya pacchimābhimukhā nisīdiṃsu bhagavantameva purakkhatvā.
 

И Благословенный одевшись, и взяв свою чашу и накидку, отправился в окружении монахов в зал собраний. Омыв ноги, он вошел в зал собраний и сел против срединной колонны, лицом к востоку. И монахи, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вокруг Благословенного, по западной стене, лицом к востоку, так что они находились за Благословенным, а он был перед ними. И все ученики Паталигамские, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вдоль восточной стены лицом к западу, так что Благословенный был перед ними.
 

Dussīla-ādīnavā

Недостатки безнравственности

Atha kho bhagavā pāṭaligāmike upāsake āmantesi - "pañcime, gahapatayo, ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. Katame pañca? Idha, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno pamādādhikaraṇaṃ mahatiṃ bhogajāniṃ nigacchati. Ayaṃ paṭhamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.
 

Тогда Благословенный обратился к ученикам Паталигамским и сказал: "Пятерична, о домохозяева, потеря творящего злое, та потеря, что постигает его, потерявшего совесть. Во-первых, неправедный человек впадает в крайнюю нищету через свою неправедность;

"Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlassa sīlavipannassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Ayaṃ dutiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.
 

во-вторых, худая молва о нем разносится с шумом повсюду;
 

"Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati - yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ - avisārado upasaṅkamati maṅkubhūto. Ayaṃ tatiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.
 

в-третьих, куда бы ни пришел он – к брахману ли, к благородным, к домохозяевам, или отшельникам – он входит боязливо и в смущении;

"Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno sammūḷho kālaṅkaroti. Ayaṃ catuttho ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.
 

в-четвертых, он истомлен страхом перед смертью;

"Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ayaṃ pañcamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Ime kho, gahapatayo, pañca ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā.
 

и наконец, по разрушению тела, после смерти, он вновь возрождается в состоянии тоски и страдания. Такова, о домохозяева, пятеричная потеря творящего злое.
 

Sīlavantta-ānisaṃsā

Польза нравственности

"Pañcime gahapatayo, ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāya. Katame pañca? Idha, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno appamādādhikaraṇaṃ mahantaṃ bhogakkhandhaṃ adhigacchati. Ayaṃ paṭhamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.
 

Пятерична, о домохозяева, прибыль добродетельного: во-первых, окрепши в справедливости, справедливым путем стяжает себе немалое богатство;

"Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavato sīlasampannassa kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Ayaṃ dutiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.
 

во вторых, добрая молва далеко разносится о нем;

"Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati - yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Ayaṃ tatiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.
 

в-третьих, куда бы ни пришел он – к благородным ли, к брахманам ли, или к домохозяевам, или к отшельникам – он приходит смело и без смущения;
 

"Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno asammūḷho kālaṅkaroti. Ayaṃ catuttho ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.
 

в-четвертых, он умирает без страха перед смертью;
 

"Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ayaṃ pañcamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Ime kho, gahapatayo, pañca ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāyā"ti.
 

и наконец, по разрушению тела, после смерти, он возрождается в обителях счастья, на небесах. Такова, о домохозяева, пятеричная прибыль добродетельного.
 

Atha kho bhagavā pāṭaligāmike upāsake bahudeva rattiṃ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā uyyojesi - "abhikkantā kho, gahapatayo, ratti, yassadāni tumhe kālaṃ maññathā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkamiṃsu. Atha kho bhagavā acirapakkantesu pāṭaligāmikesu upāsakesu suññāgāraṃ pāvisi.
 

Так поучал Благословенный учеников своих, воодушевляя, радуя, после чего он отпустил их, сказавши: "Глубокая ночь, о домохозяева, пора! Вы можете идти и делать, что почтете за лучшее". – "Да будет так, Господин", – отвечали ученики Паталигамские и поднялись с сидения, и преклонившись перед ним, и обойдя его с правой стороны, они удалились. И Благословенный, отпустив учеников, вошел в свою опочивальню.
 

Pāṭaliputtanagaramāpanaṃ

Строительство города Паталипутты

Tena kho pana samayena sunidhavassakārā magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṃ māpenti vajjīnaṃ paṭibāhāya. Tena samayena sambahulā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhanti. Yasmiṃ padese mahesakkhā devatā vatthūni pariggaṇhanti, mahesakkhānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. Yasmiṃ padese majjhimā devatā vatthūni pariggaṇhanti, majjhimānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. Yasmiṃ padese nīcā devatā vatthūni pariggaṇhanti, nīcānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ
 

В то же время Сунидха и Вассакара, главные советники в Магадхе, строили крепость в Паталигаме, чтобы отразить Ваджжиян. И множество божеств, насчитывавшихся тысячами, взяли под контроль местность Паталигамы. И вот в той местности, где преобладали божества высшей силы, они склонили самых могучих царей и советников к строительству сооружений, а в той местности, где преобладали божества средней и меньшей силы, они склонили царей средней и меньшей мощи к строительству сооружений.
 

Addasā kho bhagavā dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena tā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhantiyo. Atha kho bhagavā rattiyā paccūsasamayaṃ paccuṭṭhāya āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "ke nu kho, ānanda, pāṭaligāme nagaraṃ māpentī"ti?
 

Благословенный своим божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, увидел тысячи тех божеств, обитавших в Паталигаме. И вот, встав рано утром, он обратился к Ананде и сказал: "Кто строит укрепления в Паталигаме, Ананда?"

"Sunidhavassakārā, bhante, magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṃ māpenti vajjīnaṃ paṭibāhāyā"ti.
 

– "Сунидха и Вассакара, первые советники в Магадхе, строят здесь крепость, Господин, чтобы отразить Ваджжиян".
 

"Seyyathāpi, ānanda, devehi tāvatiṃsehi saddhiṃ mantetvā, evameva kho, ānanda, sunidhavassakārā magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṃ māpenti vajjīnaṃ paṭibāhāya. Idhāhaṃ, ānanda, addasaṃ dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sambahulā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhantiyo. Yasmiṃ ānanda, padese mahesakkhā devatā vatthūni pariggaṇhanti, mahesakkhānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. Yasmiṃ padese majjhimā devatā vatthūni pariggaṇhanti, majjhimānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. Yasmiṃ padese nīcā devatā vatthūni pariggaṇhanti, nīcānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. Yāvatā, ānanda, ariyaṃ āyatanaṃ yāvatā vaṇippatho idaṃ agganagaraṃ bhavissati pāṭaliputtaṃ puṭabhedanaṃ Pāṭaliputtassa kho, ānanda, tayo antarāyā bhavissanti - aggito vā udakato vā mithubhedā vā"ti.
 

"Это, Ананда, выглядит, как если бы Сунидха и Вассакара держали совет с богами небес Тридцати трех. Как я вижу, Ананда, божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, – множество божеств, насчитывавшихся тысячами, взяли под контроль местность Паталигамы. И вот в той местности, где преобладали божества высшей силы, они склонили самых могучих царей и советников к строительству сооружений, а в той местности, где преобладали божества средней и меньшей силы, они склонили царей средней и меньшей мощи к строительству сооружений. Воистину, Ананда, с разрастанием Арийской расы и распространением торговых связей, здесь будет прекрасный город Паталипутта, средоточие всех родов торговли. Но, Ананда, три опасности будут тяготеть над Паталипуттой: опасность огня, опасность воды и опасность раздоров".
 

Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodiṃsu, sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ aṭṭhaṃsu, ekamantaṃ ṭhitā kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṃ etadavocuṃ - "adhivāsetu no bhavaṃ gotamo ajjatanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena.
 

И вот Сунидха и Вассакара, первые советники в Магадхе, отправились на то место, где пребывал Благословенный. И пришедши, они любезно приветствовали Благословенного и стали почтительно в стороне. И стоя в стороне, Сунидха и Вассакара обратились к Благословенному, сказавши: "Да удостоит Благословенный вместе с общиной монахов пожаловать завтра к нам на трапезу". И Благословенный молча согласился.
 

Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā yena sako āvasatho tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā sake āvasathe paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṃ ārocāpesuṃ - "kālo, bho gotama, niṭṭhitaṃ bhattan"ti.
 

Тогда Сунидха и Вассакара, увидев, что Благословенный изъявил согласие, возвратились домой. И пришедши они приготовили сладкие блюда – вареный рис и пироги, и известили Благословенного, сказавши: "Настало времени трапезы, о почтенный Готама, – все приготовлено".
 

Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena sunidhavassakārānaṃ magadhamahāmattānaṃ āvasatho tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā buddhappamukhaṃ bhikkhusaṅghaṃ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesuṃ sampavāresuṃ. Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṃ bhuttāviṃ onītapattapāṇiṃ aññataraṃ nīcaṃ āsanaṃ gahetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu.
 

Рано поутру оделся Благословенный, и взяв свою чашу, отправился с монахами к жилищу Сунидхи и Вассакары, и воссел на приготовленное для него сидение. И Сунидха и Вассакара своими руками ставили перед общиной монахов, возглавляемой Буддой, вкусные печенья и рис, и служили им, пока они не насытились. И когда Благословенный окончил трапезу, советники взяли низкие сидения и почтительно сели рядом.
 

Ekamantaṃ nisinne kho sunidhavassakāre magadhamahāmatte bhagavā imāhi gāthāhi anumodi -
 

И когда они так сидели, Благословенный сказал:
 

"Yasmiṃ padese kappeti, vāsaṃ paṇḍitajātiyo;
Sīlavantettha bhojetvā, saññate brahmacārayo.
"Yā tattha devatā āsuṃ, tāsaṃ dakkhiṇamādise;
Tā pūjitā pūjayanti, mānitā mānayanti naṃ.
"Tato naṃ anukampanti, mātā puttaṃva orasaṃ;
Devatānukampito poso, sadā bhadrāni passatī"ti.
 

"Где бы ни избрал себе жилище человек благородный,
Пусть он питает людей добрых, обуздавших себя и праведных.
Пусть он приносит дары всем божествам, которые будут в том месте:
почтенные им, они почтят и его, честью воздадут ему за честь.
И тот человек, к которому благосклонны боги, получит благую судьбу".
 

Atha kho bhagavā sunidhavassakāre magadhamahāmatte imāhi gāthāhi anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi.
 

И выразивши такими словами свое благоволение советникам, он поднялся с сидения и удалился.
 

Tena kho pana samayena sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṃ piṭṭhito piṭṭhito anubandhā honti - "yenajja samaṇo gotamo dvārena nikkhamissati, taṃ gotamadvāraṃ nāma bhavissati. Yena titthena gaṅgaṃ nadiṃ tarissati, taṃ gotamatitthaṃ nāma bhavissatī"ti. Atha kho bhagavā yena dvārena nikkhami taṃ gotamadvāraṃ nāma ahosi.
 

Тогда Сунидха и Вассакара проводили его, сказавши: "Те врата, через которые ныне выходит отшельник Готама, назовутся вратами Готамы, и тот плот, на котором переплывет реку отшельник, назовется плотом Готамы". И с той поры врата, коими вышел отшельник Готама, стали именоваться вратами Готамы.
 

Atha kho bhagavā yena gaṅgā nadī tenupasaṅkami. Tena kho pana samayena gaṅgā nadī pūrā hoti samatittikā kākapeyyā. Appekacce manussā nāvaṃ pariyesanti, appekacce uḷumpaṃ pariyesanti, appekacce kullaṃ bandhanti apārā, pāraṃ gantukāmā. Atha kho bhagavā - seyyathāpi nāma balavā puriso samiñjitaṃ vā bāhaṃ pasāreyya, pasāritaṃ vā bāhaṃ samiñjeyya, evameva - gaṅgāya nadiyā orimatīre antarahito pārimatīre paccuṭṭhāsi saddhiṃ bhikkhusaṅghena.
 

И Благословенный приблизился к реке. В то время река Ганг переполнилась, и было наводнение. Желая перейти на ту сторону, одни стали искать плот, другие лодки, третьи делали паром из тростника. И вот как могучий человек быстро вытянул бы вперед свою руку, или сжал бы её, так и Благословенный внезапно исчез с одного берега со своими учениками и столь же внезапно появился на другом.
 

Addasā kho bhagavā te manusse appekacce nāvaṃ pariyesante appekacce uḷumpaṃ pariyesante appekacce kullaṃ bandhante apārā pāraṃ gantukāme. Atha kho bhagavā etamatthaṃ viditvā tāyaṃ velāyaṃ imaṃ udānaṃ udānesi -
 

И тогда Благословенный, взглянув на людей, искавших лодки и плоты, изрек:
 

"Ye taranti aṇṇavaṃ saraṃ,
setuṃ katvāna visajja pallalāni.
Kullañhi jano bandhati,
tiṇṇā medhāvino janā"ti.
 

"Кто пересекает море печали,
Верным путем пройдя через его подводные мели,
Когда суетные люди вяжут себе тростниковый плот –
Те спасены мудростью!"
 

Глава 2

Ariyasaccakathā

Благородные истины

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena koṭigāmo tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena koṭigāmo tadavasari.
 

Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: "В путь, Ананда, пойдем в Катигаму!" – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда. И вот Благословенный с большой общиной монахов отправился в Катигаму, и остановился там в самом селении.
 

Tatra sudaṃ bhagavā koṭigāme viharati. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi -
 

И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал:
 

"Catunnaṃ bhikkhave, ariyasaccānaṃ ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Katamesaṃ catunnaṃ? Dukkhassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Dukkhasamudayassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Dukkhanirodhassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Dukkhanirodhagāminiyā paṭipadāya, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Tayidaṃ, bhikkhave, dukkhaṃ ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, dukkhasamudayaṃ ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, dukkhanirodhaṃ ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, ucchinnā bhavataṇhā, khīṇā bhavanetti, natthidāni punabbhavo"ti.
 

"От непонимания Четырех Благородных Истин, о монахи, от непостижения их – вот от чего было суждено мне блуждать по пути перерождений, равно как и вам. Каковы же эти четыре? Благородная истина о страдании; благородная истина о происхождении страдания; благородная истина о пресечении страдания; благородная истина о пути к пресечению страдания. Но теперь, о монахи, когда поняты и постигнуты те благородные истины, с корнем вырвана жажда существования, прекращено то, что ведет к новым воплощениям, наступает конец воплощениям!"
 

Idamavoca bhagavā. Idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā -
 

Так говорил Благословенный. И Счастливейший, Учитель молвил далее:
 

"Catunnaṃ ariyasaccānaṃ, yathābhūtaṃ adassanā;
Saṃsitaṃ dīghamaddhānaṃ, tāsu tāsveva jātisu.
Tāni etāni diṭṭhāni, bhavanetti samūhatā;
Ucchinnaṃ mūlaṃ dukkhassa, natthi dāni punabbhavo"ti.
 

"В неведении Четырех Благородных Истин
Утомителен длинный путь от рождения к рождению.
Кода постигнуты они, побеждена рождений причина,
Вырван корень страдания, нет более перерождений!"
 

Tatrapi sudaṃ bhagavā koṭigāme viharanto etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti - "iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

И также в Катигаме Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: "То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Anāvatti-dhammasambodhi-parāyaṇā

Те, кому предначертано невозвращение и Постижение

Atha kho bhagavā koṭigāme yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena nātikā tenupaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena nātikā tadavasari. Tatrapi sudaṃ bhagavā nātike viharati giñjakāvasathe.
 

Пробывши сколько подобало в Катигаме, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: "Вперед, Ананда, пойдем в селение Натика!" – "Да будет так, Господин!"- отвечал Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в селение Натика и прибывши, остановился там в Каменной Обители.
 

Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "sāḷho nāma, bhante, bhikkhu nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Nandā nāma, bhante, bhikkhunī nātike kālaṅkatā, tassā kā gati, ko abhisamparāyo? Sudatto nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Sujātā nāma, bhante, upāsikā nātike kālaṅkatā, tassā kā gati ko abhisamparāyo? Kukkuṭo nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Kāḷimbo nāma, bhante, upāsako ...pe... nikaṭo nāma, bhante, upāsako... kaṭissaho nāma, bhante, upāsako... tuṭṭho nāma, bhante, upāsako... santuṭṭho nāma, bhante, upāsako... bhaddo nāma, bhante, upāsako... subhaddo nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo"ti?
 

Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному и воздав ему должное почтение, сел рядом с ним. И сидя так, он обратился к Благословенному и сказал: "Господин! Умер в Натике монах по имени Сальха; где возродится он, какова судьба его ныне? Господин, скончалась в Натике монахиня по имени Нанда; где возродится она, какова её участь ныне?" Так же спрашивал он о благородном Судатте, о благочестивой госпоже Суджате, о благочестивом Куккуте и Калимбе, и Никате, и Катиссахе, и Туттхе, и Сантуттхе, и Бхадде, и Субхадде.
 

"Sāḷho, ānanda, bhikkhu āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi.
 

"Монах по имени Сальха, Ананда, сокрушением всех оков еще на этом свете, достиг неомраченного состояния ума (Архата) и достиг мудрости, самостоятельно реализовав прямое познание.
 

Nandā, ānanda, bhikkhunī pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātikā tattha parinibbāyinī anāvattidhammā tasmā lokā.
 

Монахиня по имени Нанда, полным сокрушением пяти меньших оков (привязывающих существ к миру чувств), воплотилась среди небожителей Суддхаваса, и там достигнет окончательного освобождения, не возвращаясь из того мира.
 

Sudatto, ānanda, upāsako tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā rāgadosamohānaṃ tanuttā sakadāgāmī sakideva imaṃ lokaṃ āgantvā dukkhassantaṃ karissati.
 

Благочестивый Судатта полным разрушением трех оков (веры в истинность собственное я, догматизма, и веры в эффективность ритуалов и обрядов), погашением страсти, злобы и неведения, достиг состояния единожды возвращающегося и положит конец страданию после еще одного своего возвращения в этот мир.
 

Sujātā, ānanda, upāsikā tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā sotāpannā avinipātadhammā niyatā sambodhiparāyaṇā.
 

Благочестивая жена Суджата, полным разрушением трех оков, обрела плод вошедшей в поток, и защищена от падения в миры страдания, близится к ней конечное спасение.
 

Kukkuṭo, ānanda, upāsako pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātiko tattha parinibbāyī anāvattidhammo tasmā lokā.
 

Благочестивый Куккута, полным разрушением пяти меньших оков (привязывающих существ к миру чувств), воплотился среди небожителей Суддхаваса, и там достигнет окончательного освобождения, не возвращаясь из того мира.
 

Kāḷimbo, ānanda, upāsako ...pe... nikaṭo, ānanda, upāsako... kaṭissaho ānanda, upāsako... tuṭṭho, ānanda, upāsako ... santuṭṭho, ānanda, upāsako... bhaddo, ānanda, upāsako... subhaddo, ānanda, upāsako pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātiko tattha parinibbāyī anāvattidhammo tasmā lokā. Paropaññāsaṃ, ānanda, nātike upāsakā kālaṅkatā, pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātikā tattha parinibbāyino anāvattidhammā tasmā lokā.
 

Так же и Калимба и Никата, Катиссаха и Туттха, и Сантуттха и Бхадда и Субхадда и другие благочестивые люди Натики, числом более пятидесяти.

Sādhikā navuti, ānanda, nātike upāsakā kālaṅkatā tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā rāgadosamohānaṃ tanuttā sakadāgāmino sakideva imaṃ lokaṃ āgantvā dukkhassantaṃ karissanti.
 

Более чем девяносто скончавшихся благочестивых мужей Натики, Ананда, полным разрушением трех оков (веры в истинность собственное я, догм, и веры в эффективность ритуалов и обрядов), погашением страсти, злобы и неведения, достигли состояния единожды возвращающегося и положат конец страданию после еще одного своего возвращения в этот мир.
 

Sātirekāni, ānanda, pañcasatāni nātike upāsakā kālaṅkatā, tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā sotāpannā avinipātadhammā niyatā sambodhiparāyaṇā.
 

Более пятисот скончавшихся благочестивых мужей Натики, Ананда, полным разрушением трех оков, обрели плод вступления в поток, и защищены от падения в миры страдания, близится к ним конечное спасение".
 

Dhammādāsadhamma-pariyāyā

Зеркало Дхаммы

"Anacchariyaṃ kho panetaṃ, ānanda, yaṃ manussabhūto kālaṅkareyya. Tasmiṃyeva kālaṅkate tathāgataṃ upasaṅkamitvā etamatthaṃ pucchissatha, vihesā hesā, ānanda, tathāgatassa. Tasmātihānanda, dhammādāsaṃ nāma dhammapariyāyaṃ desessāmi, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya - 'khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo'ti.
 

Воистину, Ананда, можно ли дивиться тому, что люди должны умирать. Но если каждый раз, когда скончается кто-то, ты будешь приходить к Татхагате и спрашивать о них подобным образом, то этим ты будешь докучать ему. Посему я дам тебе учение, именуемое Зеркалом Дхаммы; обладая этим учением, избранный ученик сам сможет прорицать о своем будущем: "Для меня сокрушена преисподняя и не возрожусь я вновь, ни в образе животного, ни в образе духа, ни в каком ином образе страдания! Я преображен, я не могу возродиться в месте страдания, я ясно вижу мое последнее спасение!"
 

"Katamo ca so, ānanda, dhammādāso dhammapariyāyo, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya - 'khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo'ti?
 

Каково же, Ананда, то Зеркало Дхаммы?

"Idhānanda ariyasāvako buddhe aveccappasādena samannāgato hoti - 'itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā'ti.
 

При этом, Ананда, благородный ученик одарен непоколебимой верой в Будду: "Действительно таков Благословенный, Архат, в совершенстве Пробудившийся, одаренный знанием и добродетелями, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник для обучения существ, Учитель богов и людей, Благословенный Будда".
 

"Dhamme aveccappasādena samannāgato hoti - 'svākkhāto bhagavatā dhammo sandiṭṭhiko akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṃ veditabbo viññūhī'ti.
 

Он одарен непоколебимой веру в Дхамму: "Хорошо объяснена Благословенным эта Дхамма, очевидная здесь и сейчас, вечная, приглашающая пойти и увидеть, ведущая дальше, познаваемая мудрыми на собственном опыте".
 

"Saṅghe aveccappasādena samannāgato hoti - 'suppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, ujuppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, ñāyappaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, sāmīcippaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho yadidaṃ cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā, esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā'ti.
 

Он одарен непоколебимой веру в Общину: "Община учеников Благословенного следует по хорошему пути, Община учеников Благословенного следует по прямому пути, Община учеников Благословенного следует по верному пути, Община учеников Благословенного следует по совершенному пути, а именно четыре пары, восемь типов личностей, такова Община учеников Благословенного, достойная даров, достойная гостеприимства, достойная подаяния, достойная почтительного приветствия, несравненное поле заслуг для мира".
 

"Ariyakantehi sīlehi samannāgato hoti akhaṇḍehi acchiddehi asabalehi akammāsehi bhujissehi viññūpasatthehi aparāmaṭṭhehi samādhisaṃvattanikehi.
 

И он одарен добродетелями, дорогими для Благородных, полными и совершенными, незапятнанными, чистыми, освобождающими, прославленными мудрыми, неотуманенными желанием будущих жизней и верой в силу пустых обрядов, способствующими сосредоточению.
 

"Ayaṃ kho so, ānanda, dhammādāso dhammapariyāyo, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya - 'khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo'"ti.
 

Таково, Ананда, Зеркало Дхаммы, и обладая им, избранный ученик так может прорицать свое будущее: "Больше не существуют для меня перерождения в образе животного, духа или в ином образе страдания. Я – вошедший в поток, не могу возродиться вновь в месте страдания, близко конечное спасение!"
 

Tatrapi sudaṃ bhagavā nātike viharanto giñjakāvasathe etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti - "Iti sīlaṃ iti samādhi iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

И также в Натике, в Каменной Обители, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: "То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Atha kho bhagavā nātike yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena vesālī tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena vesālī tadavasari. Tatra sudaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati ambapālivane.
 

Пробывши должное время в Натике, Благословенный обратился к Ананде и сказал: "Вперед Ананда, идем в Весали!" – "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда. Тогда Благословенный с большой общиной монахов пошел в Весали и остановился там в роще Амбапали.
 

Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "Sato, bhikkhave, bhikkhu vihareyya sampajāno, ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī.
 

И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: "Монахи, живите внимательно, с чистым осознанием – вот вам мое наставление.
 

Kathañca, bhikkhave, bhikkhu sato hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Vedanāsu vedanānupassī ...pe... citte cittānupassī ...pe... dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu sato hoti.
 

О монахи, и как же монах внимателен? Когда он живет осознавая тело само по себе – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум сам по себе, умственные качества в умственных качествах – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни, тогда говорится, что он внимателен.
 

"Kathañca bhikkhave, bhikkhu sampajāno hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu abhikkante paṭikkante sampajānakārī hoti, ālokite vilokite sampajānakārī hoti, samiñjite pasārite sampajānakārī hoti, saṅghāṭipattacīvaradhāraṇe sampajānakārī hoti, asite pīte khāyite sāyite sampajānakārī hoti, uccārapassāvakamme sampajānakārī hoti, gate ṭhite nisinne sutte jāgarite bhāsite tuṇhībhāve sampajānakārī hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu sampajāno hoti.
 

О монахи, и как же монах обладает чистым осознанием? Когда он полностью осознает, что он входит и выходит, смотрит вперед и назад, бодрствует, протягивает руку и сгибает, несет свою рясу и несет свою чашу, во время еды и питья, вкушая и отведывая, при ходьбе, стоя, сидя, засыпая и просыпаясь, в беседе и в молчании, тогда говорится, что у него чистое осознание.
 

Sato, bhikkhave, bhikkhu vihareyya sampajāno, ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī"ti.
 

Монахи, живите внимательно, с чистым осознанием – вот вам мое наставление".
 

Ambapālīgaṇikā
 

Наложница Амбапали

Assosi kho ambapālī gaṇikā - "bhagavā kira vesāliṃ anuppatto vesāliyaṃ viharati mayhaṃ ambavane"ti. Atha kho ambapālī gaṇikā bhaddāni bhaddāni yānāni yojāpetvā bhaddaṃ bhaddaṃ yānaṃ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi vesāliyā niyyāsi. Yena sako ārāmo tena pāyāsi. Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikāva yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho ambapāliṃ gaṇikaṃ bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi.
 

В то время наложница Амбапали услышала, что в Весали прибыл Благословенный и остановился там в Манговой Роще. И повелев запрячь множество великолепных повозок, она села на одну из них, и в сопровождении остальных направилась к роще. Она подъехала в повозке, насколько позволяла дорога, и тогда сошла и пешком приблизилась к тому месту, где пребывал Благословенный, и приблизившись к нему, почтительно села рядом. И Благословенный наставлял её в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением.
 

Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavatā dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṃsitā bhagavantaṃ etadavoca - "adhivāsetu me, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi.
 

И тогда она, наученная, воодушевленная и восхищенная его словами, обратилась к Благословенному и сказала: "Да удостоит Благословенный с общиной монахов пожаловать завтра на трапезу в мои палаты". Благословенный молча согласился. Тогда, наложница Амбапали, видя, что Благословенный согласен, встала и преклонившись перед ним, удалилась.
 

Assosuṃ kho vesālikā licchavī - "bhagavā kira vesāliṃ anuppatto vesāliyaṃ viharati ambapālivane"ti. Atha kho te licchavī bhaddāni bhaddāni yānāni yojāpetvā bhaddaṃ bhaddaṃ yānaṃ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi vesāliyā niyyiṃsu. Tatra ekacce licchavī nīlā honti nīlavaṇṇā nīlavatthā nīlālaṅkārā, ekacce licchavī pītā honti pītavaṇṇā pītavatthā pītālaṅkārā, ekacce licchavī lohitā honti lohitavaṇṇā lohitavatthā lohitālaṅkārā, ekacce licchavī odātā honti odātavaṇṇā odātavatthā odātālaṅkārā.
 

В то время Личчхави Весальские услышали, что в Весали прибыл Благословенный и остановился в Манговой Роще Амбапали. И они запрягли множество великолепных колесниц и в сопровождении остальных направились в Весали. Одни из них были в синих платьях и уборах; другие – в желтых, красных и белых платьях и уборах.
 

Atha kho ambapālī gaṇikā daharānaṃ daharānaṃ licchavīnaṃ akkhena akkhaṃ cakkena cakkaṃ yugena yugaṃ paṭivaṭṭesi. Atha kho te licchavī ambapāliṃ gaṇikaṃ etadavocuṃ - "kiṃ, je ambapāli daharānaṃ daharānaṃ licchavīnaṃ akkhena akkhaṃ cakkena cakkaṃ yugena yugaṃ paṭivaṭṭesī"ti?
 

И вот Амбапали с ними встретилась ось к оси, колесо к колесу, дышло к дышлу, и Личчхави сказали наложнице Амбапали: "Что значит, Амбапали, что ты встретилась нам?"
 

"Tathā hi pana me, ayyaputtā, bhagavā nimantito svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti.
 

"Господа мои, я приглашала Благословенного вместе с общиной на завтра на трапезу".
 

"Dehi, je ambapāli, etaṃ bhattaṃ satasahassenā"ti.
 

"Амбапали, уступи нам трапезу за сто тысяч", – воскликнули Личчхави.
 

"Sacepi me, ayyaputtā, vesāliṃ sāhāraṃ dassatha, evamahaṃ taṃ bhattaṃ na dassāmī"ti.
 

"Господа мои, если бы даже все Весали с его подвластными землями вы предложили бы мне, и тогда бы я не уступила этой почетной трапезы".
 

Atha kho te licchavī aṅguliṃ phoṭesuṃ - "jitamha vata bho ambakāya, jitamha vata bho ambakāyā"ti.
 

Тогда Личчхави, воздымая руки, воскликнули: "Превзошла нас эта садовница, превысила нас эта разводительница манговых рощ!" – но продолжили путь в рощу Амбапали.
 

Atha kho te licchavī yena ambapālivanaṃ tena pāyiṃsu. Addasā kho bhagavā te licchavī dūratova āgacchante. Disvāna bhikkhū āmantesi - "yesaṃ, bhikkhave, bhikkhūnaṃ devā tāvatiṃsā adiṭṭhapubbā, oloketha, bhikkhave, licchaviparisaṃ; apaloketha, bhikkhave licchaviparisaṃ; upasaṃharatha, bhikkhave, licchaviparisaṃ - tāvatiṃsasadisan"ti.
 

Увидев, что едут Личчхави, Благословенный обратился к монахам и сказал: "Монахи, пусть те из вас, кто никогда не видел богов небес Тридцати Трех, посмотрит внимательно на этих Личчхави, присмотрится к ним, сравнит, ибо они совершенно подобны собранию богов небес Тридцати Трех".
 

Atha kho te licchavī yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikāva yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinne kho te licchavī bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi.
 

Подъехав настолько близко, как позволяла дорога, Личчхави сошли с колесниц и пешком приблизились к Благословенному, и почтительно сели рядом. И когда они сели так, Благословенный наставлял их в Дхамме, воодушевлял их и радовал в благочестивой беседе.
 

Atha kho te licchavī bhagavatā dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṃsitā bhagavantaṃ etadavocuṃ - "adhivāsetu no, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti. Atha kho bhagavā te licchavī etadavoca - "adhivutthaṃ kho me, licchavī, svātanāya ambapāliyā gaṇikāya bhattan"ti. Atha kho te licchavī aṅguliṃ phoṭesuṃ - "jitamha vata bho ambakāya, jitamha vata bho ambakāyā"ti. Atha kho te licchavī bhagavato bhāsitaṃ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkamiṃsu.
 

И они наученные, воодушевленные, восхищенные и растроганные речами Благословенного обратились к нему и сказали: "Приди, Благословенный, к нам на трапезу завтра, с твоими учениками в наш дворец". – "Я обещал, Личчхави, прийти завтра на трапезу к наложнице Амбапали", – ответил Благословенный. Тогда Личчхави, воздымая руки, воскликнули: "Превзошла нас эта садовница, превысила нас эта разводительница манговых рощ!" И поблагодарив Благословенного, восхваливши его, они встали и преклонившись, удалились.
 

Atha kho ambapālī gaṇikā tassā rattiyā accayena sake ārāme paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṃ ārocāpesi - "kālo, bhante, niṭṭhitaṃ bhattan"ti. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena ambapāliyā gaṇikāya nivesanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Atha kho ambapālī gaṇikā buddhappamukhaṃ bhikkhusaṅghaṃ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi.
 

На исходе ночи наложница Амбапали приготовила в своем чертоге нежный рис и печенье и известила Благословенного, говоря: "Время, Господин! Пожалуй на трапезу!" И Благословенный рано утром, одевшись и взяв свою чашу, направился с общиной монахов к чертогу Амбапали; и придя, сел на приготовленное для него место; и наложница Амбапали поставила нежный рис и печенье перед монахами во главе с Благословенным и служила им, пока монахи не насытились.
 

Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavantaṃ bhuttāviṃ onītapattapāṇiṃ aññataraṃ nīcaṃ āsanaṃ gahetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnā kho ambapālī gaṇikā bhagavantaṃ etadavoca - "imāhaṃ, bhante, ārāmaṃ buddhappamukhassa bhikkhusaṅghassa dammī"ti. Paṭiggahesi bhagavā ārāmaṃ. Atha kho bhagavā ambapāliṃ gaṇikaṃ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi.
 

И когда Благословенный окончил трапезу, наложница Амбапали взяла низкое сидение и села подле него, и сидя так, обратилась к Благословенному и сказала: "Господин, этот парк я приношу в дар общине монахов, возглавляемой Буддой!" И Благословенный принял дар; затем, дав Амбапали наставления в Дхамме и воодушевив её, он поднялся с сидения и удалился.
 

Tatrapi sudaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharanto ambapālivane etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti "iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

И в Весали, в роще Амбапали, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: "То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Veḷuvagāma-vassūpagamanaṃ
 

Сезон дождей в Велувагаме

Atha kho bhagavā ambapālivane yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena veḷuvagāmako tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena veḷuvagāmako tadavasari.
 

Пробывши сколько подобало в Манговой Роще, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: "В путь, Ананда, идем в Велувагаму!" – "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Велувагаму и там остановился в самом селении.
 

Tatra sudaṃ bhagavā veḷuvagāmake viharati. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "etha tumhe, bhikkhave, samantā vesāliṃ yathāmittaṃ yathāsandiṭṭhaṃ yathāsambhattaṃ vassaṃ upetha. Ahaṃ pana idheva veḷuvagāmake vassaṃ upagacchāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paṭissutvā samantā vesāliṃ yathāmittaṃ yathāsandiṭṭhaṃ yathāsambhattaṃ vassaṃ upagacchiṃsu. Bhagavā pana tattheva veḷuvagāmake vassaṃ upagacchi.
 

И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: "Найдите себе пристанище, монахи, в окрестностях Весали у своих друзей, близких и товарищей на время дождей. Я же здесь, в Велувагаме, проведу дождливое время". – "Да будет так, Господин", – отвечали монахи. И они на время дождей нашли себе убежище у своих друзей, близких и товарищей, а Благословенный остановился в Велувагаме.
 

Atha kho bhagavato vassūpagatassa kharo ābādho uppajji, bāḷhā vedanā vattanti māraṇantikā. Tā sudaṃ bhagavā sato sampajāno adhivāsesi avihaññamāno.
 

И вот, когда Благословенный пребывал в Велувагаме в дождливое время, его поразил страшный недуг, острые муки, предвестники смерти. Но Благословенный, могучий духом, самообладающий, перенес их, не сетуя.
 

Atha kho bhagavato etadahosi - "na kho metaṃ patirūpaṃ, yvāhaṃ anāmantetvā upaṭṭhāke anapaloketvā bhikkhusaṅghaṃ parinibbāyeyyaṃ. Yaṃnūnāhaṃ imaṃ ābādhaṃ vīriyena paṭipaṇāmetvā jīvitasaṅkhāraṃ adhiṭṭhāya vihareyyan"ti.
 

И подумал Благословенный: "Неправедно будет покинуть мне жизнь, не обратившись с последними словами к ученикам, не простившись с общиной. Да напрягу я волю, да сброшу я недуг, да пребуду я в жизни, пока не наступит мое время!"
 

Atha kho bhagavā taṃ ābādhaṃ vīriyena paṭipaṇāmetvā jīvitasaṅkhāraṃ adhiṭṭhāya vihāsi. Atha kho bhagavato so ābādho paṭipassambhi.
 

И Благословенный мощным усилием воли сбросил с себя недуг и удержал себя в жизни, до того времени, когда наступит должный час. И болезнь оставила его.
 

Atha kho bhagavā gilānā vuṭṭhito aciravuṭṭhito gelaññā vihārā nikkhamma vihārapacchāyāyaṃ paññatte āsane nisīdi. Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "diṭṭho me, bhante, bhagavato phāsu; diṭṭhaṃ me, bhante, bhagavato khamanīyaṃ, api ca me, bhante, madhurakajāto viya kāyo. Disāpi me na pakkhāyanti; dhammāpi maṃ na paṭibhanti bhagavato gelaññena, api ca me, bhante, ahosi kācideva assāsamattā - 'na tāva bhagavā parinibbāyissati, na yāva bhagavā bhikkhusaṅghaṃ ārabbha kiñcideva udāharatī'"ti.
 

Вскоре после того как Благословенный выздоровел и вполне исцелился от недуга, он вышел из своего жилища и присел отдохнуть. Тогда почтенный Ананда пришел к тому месту, где находился Благословенный и поприветствовавши его, сел с почтением подле Благословенного, и обратился к нему с такими словами: "Господин, я видел Благословенного, как был здоров он, и видел, как Благословенный томился недугом. Воистину, когда я увидел, как страдает Благословенный, ослабло от скорби тело мое, помутился мой взгляд и разум. Теперь же я воспрянул духом при мысли, что не уйдет Благословенный, пока не оставит общине своего последнего назидания".
 

"Kiṃ panānanda, bhikkhusaṅgho mayi paccāsīsati? Desito, ānanda, mayā dhammo anantaraṃ abāhiraṃ karitvā. Natthānanda, tathāgatassa dhammesu ācariyamuṭṭhi. Yassa nūna, ānanda, evamassa - 'ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmī'ti vā 'mamuddesiko bhikkhusaṅgho'ti vā, so nūna, ānanda, bhikkhusaṅghaṃ ārabbha kiñcideva udāhareyya. Tathāgatassa kho, ānanda, na evaṃ hoti - 'ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmī'ti vā 'mamuddesiko bhikkhusaṅgho'ti vā. Sakiṃ, ānanda, tathāgato bhikkhusaṅghaṃ ārabbha kiñcideva udāharissati.
 

"Как, Ананда, разве община еще что-то ждет от меня? Я поведал вам всю Дхамму, и у меня не было разделения между тайным и явным учением; и ни одного из учений, Ананда, не было сокрыто от вас в сжатой руке учителя. И если, Ананда, кто из вас подумает: "Я буду отныне руководителем общины", или "община теперь подчинена мне", то он должен предъявить мои последние инструкции относительно этого. Но, Ананда, у Татхагаты нет идей в отношении того кто должен возглавлять общину монахов или от кого она должна зависеть. Так какие инструкции должны быть у него, чтобы получить признание общины монахов?
 

Ahaṃ kho panānanda, etarahi jiṇṇo vuddho mahallako addhagato vayo-anuppatto. Āsītiko me vayo vattati. Seyyathāpi, ānanda, jajjarasakaṭaṃ veṭhamissakena yāpeti, evameva kho, ānanda, veṭhamissakena maññe tathāgatassa kāyo yāpeti. Yasmiṃ, ānanda, samaye tathāgato sabbanimittānaṃ amanasikārā ekaccānaṃ vedanānaṃ nirodhā animittaṃ cetosamādhiṃ upasampajja viharati, phāsutaro, ānanda, tasmiṃ samaye tathāgatassa kāyo hoti.
 

О, Ананда, я стар, удручен годами, мое пребывание здесь близится к концу, я прожил свои дни, мне восемьдесят лет: как ветхая колесница может двигаться только тихо и осторожно, также и тело мое едва движется на ходу. И только тогда, Ананда, когда Татхагата, переставая внимать всем представлениям, с прекращением определенных ощущений, погружается в состояние собранности ума, лишенное представлений, – только тогда облегчается телесная немощь Татхагаты.
 

Tasmātihānanda, attadīpā viharatha attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā.
 

Поэтому, Ананда, будьте сами себе опорой, сами себе прибежищем, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
 

Kathañcānanda, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo?
 

И как же, Ананда, монах будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища?
 

Idhānanda, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati atāpī sampajāno satimā, vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Vedanāsu ...pe... citte ...pe... dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā, vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Evaṃ kho, ānanda, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo.
 

Пусть он живет, осознавая тело само по себе – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум сам по себе, умственные качества сами по себе – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни – тогда, воистину, он будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
 

Ye hi keci, ānanda, etarahi vā mama vā accayena attadīpā viharissanti attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā, tamatagge me te, ānanda, bhikkhū bhavissanti ye keci sikkhākāmā"ti.
 

И те монахи, Ананда, теперь или после моей кончины, кто будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища, Прибежище узрев в Учении, и нигде не ища другого прибежища, – те среди учеников моих достигнут наивысшей вершины!"
 

Глава 3

Nimittobhāsakathā

Намёк и подсказка

Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Vesāliyaṃ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "gaṇhāhi, ānanda, nisīdanaṃ, yena cāpālaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkamissāma divā vihārāyā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā nisīdanaṃ ādāya bhagavantaṃ piṭṭhito piṭṭhito anubandhi.
 

Рано утром оделся Благословенный и, взяв свою чашу, отправился в Весали просить подаяние; возвратившись, он сел на приготовленное для него сидение и, отведав риса, обратился к Ананде и сказал: "Возьми подстилку, Ананда, я пойду проведу день к надгробью Чапалы". "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда. И взяв подстилку, он последовал следом за Благословенным.
 

Atha kho bhagavā yena cāpālaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Āyasmāpi kho ānando bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi.
 

Итак, Благословенный направился к надгробью Чапалы, и когда он прибыл туда, он сел на разостланную для него подстилку, и почтенный Ананда сел почтительно подле.
 

Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ ānandaṃ bhagavā etadavoca - "ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ gotamakaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sattambaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ bahuputtaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sārandadaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ cāpālaṃ cetiyaṃ.
 

Тогда Благословенный обратился к Ананде и сказал ему: "Как восхитительны, Ананда, Весали; как восхитительны надгробья Удены, Готамаки, Саттамбы, Бахупутты, Сарандады и Чапалы".
 

Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā"ti.
 

И Благословенный сказал: "Ананда, кто развивал, тренировал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил (иддхи), мог бы, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда свершил это. Таким образом, Татхагата может, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её [12]".
 

Evampi kho āyasmā ānando bhagavatā oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ; na bhagavantaṃ yāci - "tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan"ti, yathā taṃ mārena pariyuṭṭhitacitto.
 

И хотя был так очевиден намек, так ясна была подсказка, – не понял того почтенный Ананда, – Мара помутил его разум и он не просил Благословенного, не умолял: "Благоволи, Господин, здесь остаться! Пребудь всю сию калпу, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, на радость, благосостояние и благоденствие людей и богов!"
 

Dutiyampi kho bhagavā ...pe... tatiyampi kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ gotamakaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sattambaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ bahuputtaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sārandadaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ cāpālaṃ cetiyaṃ. Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā"ti. Evampi kho āyasmā ānando bhagavatā oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ na bhagavantaṃ yāci - "tiṭṭhatu bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan"ti, yathā taṃ mārena pariyuṭṭhitacitto.
 

И когда во второй и в третий раз Благословенный повторил сказанное, почтенный Ананда пребывал в молчании.
 

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "gaccha tvaṃ, ānanda, yassadāni kālaṃ maññasī"ti.
 

И вот Благословенный обратился к Ананде и сказал: "Покинь меня теперь, Ананда, и займись своим делом".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle nisīdi.
 

"Да будет так, Господин", – отвечал Ананда, и встав, поклонившись перед Благословенным и обойдя его справа, отошел и сел у подножия дерева, неподалеку.
 

Mārayācanakathā

Просьба Мары

Atha kho māro pāpimā acirapakkante āyasmante ānande yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho māro pāpimā bhagavantaṃ etadavoca - "parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā - 'na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānī karissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī'ti.
 

И когда Ананда отошел, Мара, Злой Дух, приблизился к Благословенному с такими словами: "О, Господин, покинь жизнь, уйди теперь, о Благословенный! Пришло время Благословенному покинуть жизнь, как прорицал о себе Благословенный, говоря: "Я до тех пор не уйду, Злой Дух, пока монахи и монахини общины и все миряне, ученики, мужи и жены, не станут верными последователями, мудрыми, окрепшими в знании, воспринявшими Дхамму, живущими в соответствии с Дхаммой, верно блюдущими все великие и малые установления, держащими путь свой в согласии с правилами, и изучив слова Учителя, будут готовы возвещать их другим, поучать других, открывать, разъяснять другим, пока они не будут готовы Дхаммой рассеять всякое ложное учение, и не разнесут далеко по свету весть о чудодейственной и освобождающей Дхамме.
 

Etarahi kho pana, bhante, bhikkhū bhagavato sāvakā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato.
 

И теперь, Господин, монахи и монахини общины и все миряне, ученики, мужи и жены, стали такими учениками Благословенного. Покинь же теперь жизнь, Господин! Уйди, о Благословенный!
 

"Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā - 'na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī'ti Etarahi kho pana, bhante, bhikkhuniyo bhagavato sāvikā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato.
 

"Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā - 'na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī'ti. Etarahi kho pana, bhante, upāsakā bhagavato sāvakā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. Parinibbātudāni bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni bhante, bhagavato.
 

"Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā - 'na tāvāhaṃ, pāpima parinibbāyissāmi, yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī'ti. Etarahi kho pana, bhante, upāsikā bhagavato sāvikā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato.
 

"Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā - 'na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi yāva me idaṃ brahmacariyaṃ na iddhaṃ ceva bhavissati phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ yāva devamanussehi suppakāsitan'ti. Etarahi kho pana, bhante, bhagavato brahmacariyaṃ iddhaṃ ceva phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ, yāva devamanussehi suppakāsitaṃ. Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato"ti
 

Наступило время отойти в Париниббану Благословенному, как он сам изрек о себе, говоря: "Я до того дня не уйду, Злобный Дух, пока чистое мое учение благочестия широкой волной добра не разольется по свету, не будет возлюблено оно, преисполненное, не возвестится всецело на благо людское". Уйди же теперь, Господин, покинь существование, о Благословенный, должный час кончины твоей наступил ныне".

Evaṃ vutte bhagavā māraṃ pāpimantaṃ etadavoca - "appossukko tvaṃ, pāpima, hohi, na ciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī"ti.
 

И Благословенный ответил Маре, Духу Зла: "О, Злобный, порадуйся, Париниббана Татхагаты близится. К концу третьего месяца от сего дня уйдет Татхагата".
 

Āyusaṅkhāra-ossajjanaṃ
 

Отречение от поддержания жизни

Atha kho bhagavā cāpāle cetiye sato sampajāno āyusaṅkhāraṃ ossaji. Ossaṭṭhe ca bhagavatā āyusaṅkhāre mahābhūmicālo ahosi bhiṃsanako salomahaṃso, devadundubhiyo ca phaliṃsu Atha kho bhagavā etamatthaṃ viditvā tāyaṃ velāyaṃ imaṃ udānaṃ udānesi -
 

Так у надгробья Чапалы отринул Благословенный в душевной свободе и мудрости остаток своей жизни. И когда он отрекся от жизни, произошло страшное землетрясение и разразилась гроза. И громко и торжественно изрек Благословенный:
 

"Tulamatulañca sambhavaṃ, bhavasaṅkhāramavassaji muni;
Ajjhattarato samāhito, abhindi kavacamivattasambhavan"ti.
 

"Отрекся от жизни Премудрый,
Отрекся от её начала великого и малого,
Как кольчугу он на себе разорвал обольщения жизни, –
в радости духа, спокойствии!"
 

Mahābhūmicālahetu
 

Большое землетрясение

Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi - "acchariyaṃ vata bho, abbhutaṃ vata bho, mahā vatāyaṃ bhūmicālo; sumahā vatāyaṃ bhūmicālo bhiṃsanako salomahaṃso; devadundubhiyo ca phaliṃsu. Ko nu kho hetu ko paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā"ti?
 

Тогда подумал почтенный Ананда: "Чудесно, непонятно, отчего это было такое страшное землетрясение, и все небо покрылось молниями. Каковы же основания, каковы причины такого страшного землетрясения?"
 

Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi, ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, mahā vatāyaṃ, bhante, bhūmicālo; sumahā vatāyaṃ bhante, bhūmicālo bhiṃsanako salomahaṃso; devadundubhiyo ca phaliṃsu. Ko nu kho, bhante hetu ko paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā"ti?
 

И тогда почтенный Ананда приблизился к Благословенному и почтительно сев рядом с ним, сказал: "Чудесно, непонятно, отчего это было такое страшное землетрясение и все небо покрылось молниями? Каковы же основания, каковы причины такого страшного землетрясения?"
 

"Aṭṭha kho ime, ānanda, hetū, aṭṭha paccayā mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Katame aṭṭha? Ayaṃ, ānanda, mahāpathavī udake patiṭṭhitā, udakaṃ vāte patiṭṭhitaṃ, vāto ākāsaṭṭho. Hoti kho so, ānanda, samayo, yaṃ mahāvātā vāyanti. Mahāvātā vāyantā udakaṃ kampenti. Udakaṃ kampitaṃ pathaviṃ kampeti. Ayaṃ paṭhamo hetu paṭhamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Тогда Благословенный сказал: "Есть восемь оснований, Ананда, восемь причин для страшного землетрясения. Каковы же те восемь причин? Эта великая земля утверждена на водах, воды на ветрах, ветры покоятся на пространствах. И когда, Ананда, возникнут могучие ветры – всколыхнутся воды, и волнением вод сотрясется земля. Таково первое основание, первая причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, samaṇo vā hoti brāhmaṇo vā iddhimā cetovasippatto, devo vā mahiddhiko mahānubhāvo, tassa parittā pathavīsaññā bhāvitā hoti, appamāṇā āposaññā. So imaṃ pathaviṃ kampeti saṅkampeti sampakampeti sampavedheti. Ayaṃ dutiyo hetu dutiyo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Потом, Ананда, отшельник или брахмана великой духовной силы, обуздавший все свои чувства, или бог великой силы и мощи, сосредоточенной мыслью может двинуть, поколебать и сотрясти землю. Вот второе основание, вторая причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, yadā bodhisatto tusitakāyā cavitvā sato sampajāno mātukucchiṃ okkamati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Ayaṃ tatiyo hetu tatiyo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Потом, Ананда, когда Бодхисатта волею и свободою покидает пребывание в небесах Тушита и нисходит в утробу матери, в ту минуту сотрясается, дрожит и колеблется земля. Вот третье основание, третья причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, yadā bodhisatto sato sampajāno mātukucchismā nikkhamati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Ayaṃ catuttho hetu catuttho paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Потом, Ананда, когда Бодхисатта свободно и вольно оставляет утробу матери, тогда потрясается земля, колеблется, содрогается бурно. Вот четвертое основание, четвертая причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Ayaṃ pañcamo hetu pañcamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Потом, Ананда, когда Татхагата достигает высочайшего и совершеннейшего Постижения, тогда потрясается земля, колеблется, содрогается бурно. Вот пятое основание, пятая причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Ayaṃ chaṭṭho hetu chaṭṭho paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Потом, Ананда, когда Татхагата запускает превосходное Колесо Учения, тогда потрясается земля, колеблется, содрогается бурно. Вот шестое основание, шестая причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato sato sampajāno āyusaṅkhāraṃ ossajjati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Ayaṃ sattamo hetu sattamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya.
 

Потом, Ананда, когда Татхагата волею и свободою отрекается от остатка дней своих на земле, тогда колеблется земля, потрясается, содрогается бурно. Вот седьмое основание, седьмая причина для страшного землетрясения.
 

"Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Ayaṃ aṭṭhamo hetu aṭṭhamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Ime kho, ānanda, aṭṭha hetū, aṭṭha paccayā mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā"ti.
 

Потом, Ананда, когда Татхагата отходит навсегда в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения, – тогда тоже, Ананда, земля колеблется, потрясается, содрогается бурно. Вот восьмое основание, восьмая причина для страшного землетрясения.
 

Aṭṭha parisā
 

Восемь видов собраний

"Aṭṭha kho imā, ānanda, parisā. Katamā aṭṭha? Khattiyaparisā, brāhmaṇaparisā, gahapatiparisā, samaṇaparisā, cātumahārājikaparisā, tāvatiṃsaparisā, māraparisā, brahmaparisā.
 

Есть восемь видов собраний, Ананда, – это собрания благородных, брахманов, домохозяев, отшельников, Четырех Великих Царей, Тридцати трех богов, Мар и Брахм.
 

Abhijānāmi kho panāhaṃ, ānanda anekasataṃ khattiyaparisaṃ upasaṅkamitā. Tatrapi mayā sannisinnapubbaṃ ceva sallapitapubbañca sākacchā ca samāpajjitapubbā Tattha yādisako tesaṃ vaṇṇo hoti, tādisako mayhaṃ vaṇṇo hoti. Yādisako tesaṃ saro hoti, tādisako mayhaṃ saro hoti. Dhammiyā kathāya sandassemi samādapemi samuttejemi sampahaṃsemi. Bhāsamānañca maṃ na jānanti - 'ko nu kho ayaṃ bhāsati devo vā manusso vā'ti?
 

И когда, Ананда, я входил в те собрания, прежде чем сесть или вступить в беседу, я становился цветом подобен их цвету и голосом, подобен их голосу. И тогда в благочестивой беседе я поучал их, воодушевлял и радовал. Но они не знали меня, когда я говорил с ними, и говорили: "Кто это, что говорит так, человек ли, бог ли?"
 

Dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā antaradhāyāmi. Antarahitañca maṃ na jānanti - 'ko nu kho ayaṃ antarahito devo vā manusso vā'ti? Abhijānāmi kho panāhaṃ, ānanda, anekasataṃ brāhmaṇaparisaṃ ...pe... gahapatiparisaṃ... samaṇaparisaṃ... cātumahārājikaparisaṃ... tāvatiṃsaparisaṃ... māraparisaṃ... brahmaparisaṃ upasaṅkamitā. Tatrapi mayā sannisinnapubbaṃ ceva sallapitapubbañca sākacchā ca samāpajjitapubbā. Tattha yādisako tesaṃ vaṇṇo hoti, tādisako mayhaṃ vaṇṇo hoti. Yādisako tesaṃ saro hoti, tādisako mayhaṃ saro hoti. Dhammiyā kathāya sandassemi samādapemi samuttejemi sampahaṃsemi. Bhāsamānañca maṃ na jānanti - 'ko nu kho ayaṃ bhāsati devo vā manusso vā'ti? Dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā antaradhāyāmi. Antarahitañca maṃ na jānanti - 'ko nu kho ayaṃ antarahito devo vā manusso vā'ti? Imā kho, ānanda, aṭṭha parisā.
 

И поучивши их, воодушевив, ободрив и порадовав в благочестивой беседе, я исчезал оттуда. Но они не узнали меня, даже когда я скрылся, и говорили: "Кто это, что исчез так, человек ли, бог ли?"
 

Aṭṭha abhibhāyatanāni
 

Восемь областей мастерства

"Aṭṭha kho imāni, ānanda, abhibhāyatanāni. Katamāni aṭṭha?
 

Существует восемь областей мастерства, Ананда. Каковы эти восемь?
 

Ajjhattaṃ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati parittāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ paṭhamaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним телесным распознаванием некто видит внешние формы, которые конечны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова первая область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati appamāṇāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ dutiyaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним телесным распознаванием некто видит внешние формы, которые беспредельны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова вторая область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati parittāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ tatiyaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, которые конечны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова третья область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati appamāṇāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ catutthaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, которые беспредельны и красивы или некрасивы, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова четвертая область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati nīlāni nīlavaṇṇāni nīlanidassanāni nīlanibhāsāni. Seyyathāpi nāma umāpupphaṃ nīlaṃ nīlavaṇṇaṃ nīlanidassanaṃ nīlanibhāsaṃ. Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ nīlaṃ nīlavaṇṇaṃ nīlanidassanaṃ nīlanibhāsaṃ. Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati nīlāni nīlavaṇṇāni nīlanidassanāni nīlanibhāsāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ pañcamaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, голубые цветом, голубые видом и отражающие голубое, как к примеру цветок льна голубого цвета и отражающий голубое, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова пятая область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati pītāni pītavaṇṇāni pītanidassanāni pītanibhāsāni. Seyyathāpi nāma kaṇikārapupphaṃ pītaṃ pītavaṇṇaṃ pītanidassanaṃ pītanibhāsaṃ. Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ pītaṃ pītavaṇṇaṃ pītanidassanaṃ pītanibhāsaṃ. Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati pītāni pītavaṇṇāni pītanidassanāni pītanibhāsāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ chaṭṭhaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, желтые цветом, желтые видом и отражающие желтое, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова шестая область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati lohitakāni lohitakavaṇṇāni lohitakanidassanāni lohitakanibhāsāni. Seyyathāpi nāma bandhujīvakapupphaṃ lohitakaṃ lohitakavaṇṇaṃ lohitakanidassanaṃ lohitakanibhāsaṃ. Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ lohitakaṃ lohitakavaṇṇaṃ lohitakanidassanaṃ lohitakanibhāsaṃ. Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati lohitakāni lohitakavaṇṇāni lohitakanidassanāni lohitakanibhāsāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ sattamaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, малиновые цветом, малиновые видом и отражающие малиновое, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова седьмая область мастерства.
 

"Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati odātāni odātavaṇṇāni odātanidassanāni odātanibhāsāni. Seyyathāpi nāma osadhitārakā odātā odātavaṇṇā odātanidassanā odātanibhāsā. Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ odātaṃ odātavaṇṇaṃ odātanidassanaṃ odātanibhāsaṃ. Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati odātāni odātavaṇṇāni odātanidassanāni odātanibhāsāni. 'Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī'ti evaṃsaññī hoti. Idaṃ aṭṭhamaṃ abhibhāyatanaṃ.
 

Внутренним бестелесным распознаванием некто видит внешние формы, белые цветом, белые видом и отражающие белое, как Утренняя Звезда белого цвета, белого вида и светит белым сиянием, и сознает, что он их видит и знает, овладев ими, – такова восьмая область мастерства.
 

Imāni kho, ānanda, aṭṭha abhibhāyatanāni.
 

Таковы, Ананда, восемь областей мастерства.
 

Aṭṭha vimokkhā

Восемь освобождений

"Aṭṭha kho ime, ānanda, vimokkhā. Katame aṭṭha?
 

Существует восемь освобождений, Ананда. Каковы эти восемь?
 

Rūpī rūpāni passati, ayaṃ paṭhamo vimokkho.
 

Телом он видит формы, – таково первое освобождение.
 

Ajjhattaṃ arūpasaññī bahiddhā rūpāni passati, ayaṃ dutiyo vimokkho.
 

Внутренним бестелесным распознаванием, он видит внешние формы, – таково второе освобождение.
 

Subhanteva adhimutto hoti, ayaṃ tatiyo vimokkho.
 

Он настраивается на красивое, – таково третье освобождение.
 

Sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā 'ananto ākāso'ti ākāsānañcāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ catuttho vimokkho.
 

Полностью преступив пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения органов чувств, не обращая внимания на распознавание многообразия, он осознает, достигает, пребывает в сфере бесконечного пространства, – таково четвертое освобождение.
 

Sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma 'anantaṃ viññāṇan'ti viññāṇañcāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ pañcamo vimokkho.
 

Полностью преступив пределы сферы бесконечного пространства, он осознает, достигает, пребывает в сфере бесконечного сознания, – таково пятое освобождение.
 

Sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma 'natthi kiñcī'ti ākiñcaññāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ chaṭṭho vimokkho.
 

Полностью преступив пределы сферы бесконечного сознания, он осознает, достигает, пребывает в сфере отсутствия чего бы то ни было, – таково шестое освобождение.
 

Sabbaso ākiñcaññāyatanaṃ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṃ upasampajja viharati. Ayaṃ sattamo vimokkho.
 

Полностью преступив пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, он осознает, достигает и пребывает в сфере ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, – таково седьмое освобождение.
 

Sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṃ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṃ upasampajja viharati, ayaṃ aṭṭhamo vimokkho.
 

Полностью преступив пределы сферы ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, он осознает, достигает и пребывает в состоянии отсечения распознавания и ощущения – таково восьмое освобождение.
 

Ime kho, ānanda, aṭṭha vimokkhā.
 

Таковы, Ананда, восемь освобождений.
 

"Ekamidāhaṃ ānanda, samayaṃ uruvelāyaṃ viharāmi najjā nerañjarāya tīre ajapālanigrodhe paṭhamābhisambuddho. Atha kho, ānanda, māro pāpimā yenāhaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho, ānanda, māro pāpimā maṃ etadavoca - 'parinibbātudāni, bhante, bhagavā; parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato'ti.
 

Были времена, Ананда, когда я обитал в Урувеле, под банановым деревом пастуха Нигродхи на берегу реки Нераньджары, вскоре после того, как достиг великого Постижения. И Мара, Злой Дух, пришел на то место, где был я, и стоя рядом обратился ко мне с такими словами: "Покинь теперь жизнь, Господин! Уйди, о Благословенный! Пришло должное время для Париниббаны Благословенного!"
 

Evaṃ vutte ahaṃ, ānanda, māraṃ pāpimantaṃ etadavocaṃ - "'Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti.
"'Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti.
"'Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti.
"'Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti.
 

Тогда, Ананда, я ответил Маре, Злому Духу, сказавши: "Я до тех пор не уйду, Злой Дух, пока монахи и монахини общины и все миряне, ученики, мужи и жены, не станут верными последователями, мудрыми, окрепшими в знании, воспринявшими Дхамму, живущими в соответствии с Дхаммой, верно блюдущими все великие и малые установления, держащими путь свой в согласии с правилами, и изучив слова Учителя, будут готовы возвещать их другим, поучать других, открывать, разъяснять другим, пока они не будут готовы Дхаммой рассеять всякое ложное учение, и не разнесут далеко по свету весть о чудодейственной и освобождающей Дхамме.
 

"'Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me idaṃ brahmacariyaṃ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ yāva devamanussehi suppakāsitan'ti.
 

Я до тех пор не уйду, пока преподанный мною пример святой жизни не станет успешным, не распространится далеко по свету, не будет популярным и пока он не будет возвещен среди богов и людей.
 

"Idāneva kho, ānanda, ajja cāpāle cetiye māro pāpimā yenāhaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho, ānanda, māro pāpimā maṃ etadavoca - 'parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato. Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā - "na tāvāhaṃ, pāpima parinibbāyissāmi yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti ...pe... yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti ...pe... yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti ...pe... yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti ...pe... yāva me idaṃ brahmacariyaṃ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ, yāva devamanussehi suppakāsitan"ti.
 

И сегодня снова, Ананда, у надгробья Чапалы, опять посетил меня Мара, Злой Дух и обратившись ко мне сказал: "И теперь, Господин, монахи и монахини общины, и все миряне, ученики, мужи и жены, стали такими учениками Благословенного – мудрыми, окрепшими в знании, воспринявшими Дхамму, живущими в соответствии с Дхаммой, верно блюдущими все великие и малые установления, держащими путь свой в согласии с правилами, и изучив слова Учителя, готовы возвещать их другим, поучать других, открывать, разъяснять другим, они готовы Дхаммой рассеять всякое ложное учение, и разнесли далеко по свету весть о чудодейственной и освобождающей Дхамме.
 

Etarahi kho pana, bhante, bhagavato brahmacariyaṃ iddhañceva phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ, yāva devamanussehi suppakāsitaṃ. Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato'ti.
 

И теперь, о Господин, этот пример святой жизни преподанный Благословенным стал успешным, распространился далеко по свету, популярен и прекрасно возвещен среди богов и людей. Покинь теперь жизнь, о Благословенный! Уйди ныне, Господин! Настало время для Париниббаны Благословенного!"
 

"Evaṃ vutte, ahaṃ, ānanda, māraṃ pāpimantaṃ etadavocaṃ - 'appossukko tvaṃ, pāpima, hohi, naciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī'ti.
 

И когда он сказал так, я ответил ему: "О Злобный, порадуйся, Париниббана Татхагаты близится. К концу третьего месяца от сего дня скончается Татхагата".
 

Idāneva kho, ānanda, ajja cāpāle cetiye tathāgatena satena sampajānena āyusaṅkhāro ossaṭṭho"ti.
 

Таким образом, Ананда, Татхагата сегодня у надгробья Чапалы волею и свободою отринул остаток срока своей жизни!"
 

Ānandayācanakathā

Просьба Ананды

Evaṃ vutte āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan"ti.
 

И когда были сказаны те слова, почтенный Ананда обратился к Благословенному и сказал: "Благоволи, Господин, остаться на земле в сей калпе! Пребудь, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради блага и счастья людей и богов!"
 

"Alaṃdāni, ānanda. Mā tathāgataṃ yāci, akālodāni, ānanda, tathāgataṃ yācanāyā"ti.
 

"Довольно, Ананда, не умоляй Татхагату. Миновало время для таких просьб".
 

Dutiyampi kho āyasmā ānando ...pe...
 

И во второй раз почтенный Ананда обратился к Благословенному и сказал: "Благоволи, Господин, остаться на земле в сей калпе! Пребудь, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради блага и счастья людей и богов!"
 

tatiyampi kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan"ti.
 

И в третий раз почтенный Ананда обратился к Благословенному и сказал: "Благоволи, Господин, остаться на земле в сей калпе! Пребудь, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради блага и счастья людей и богов!"
 

"Saddahasi tvaṃ, ānanda, tathāgatassa bodhin"ti? "Evaṃ, bhante". "Atha kiñcarahi tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāvatatiyakaṃ abhinippīḷesī"ti?
 

Тогда Благословенный сказал: "Веришь ли ты, Ананда, в Постижение Татхагаты?" – "Истинно, так, Господин". – "Тогда как, Ананда, ты можешь продолжать упорствовать против мнения Татхагаты, тем более три раза подряд?"
 

"Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ - 'yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā. So ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā'"ti.
 

Тогда почтенный Ананда сказал: "Из уст Благословенного я слышал: "Ананда, кто развивал, тренировал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда, свершил это. Таким образом, Татхагата может, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её".
 

"Saddahasi tvaṃ, ānandā"ti?
 

"И ты поверил в это, Ананда?"
 

"Evaṃ, bhante".
 

"Истинно так, Господин!"
 

"Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ, yaṃ tvaṃ tathāgatena evaṃ oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci - 'tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan"ti. Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ.
 

"Вот твоя ошибка, вот твоя вина, Ананда, – когда был так явен намек, так очевидна была подсказка, ты не мог понять того, и ты не умолял Татхагату, говоря: "Благоволи, Господин, остаться в сей калпе. Живи, о Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради спасения и блага людей и богов". Если бы так ты умолял тогда Татхагату, Татхагата может быть и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он снизошел бы к твоим мольбам. Вот твоя ошибка, вот твоя вина!
 

"Ekamidāhaṃ, ānanda, samayaṃ rājagahe viharāmi gijjhakūṭe pabbate. Tatrāpi kho tāhaṃ, ānanda, āmantesiṃ - 'ramaṇīyaṃ, ānanda, rājagahaṃ, ramaṇīyo, ānanda, gijjhakūṭo pabbato. Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā'ti. Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci - 'tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan'ti. Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dve te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ.
 

Когда я пребывал, Ананда, в Раджагахе, на вершине, именуемой Вершиной Коршуна, я говорил тебе, Ананда: "Какое прекрасное место Раджагаха, как величественна эта Вершина Коршуна! Кто развивал, тренировал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда, свершил это. Таким образом, Татхагата может если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. И когда был так ясен намек, так очевидна подсказка, не понял ты, не обратился к Татхагате, не умолял его: "Благоволи, Господин, пребыть здесь всю сию калпу! О, живи, Благословенный, на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, ради спасения и блага людей и богов". Если бы ты умолял Татхагату, Татхагата быть может и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он бы принял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!
 

"Ekamidāhaṃ, ānanda, samayaṃ tattheva rājagahe viharāmi gotamanigrodhe ...pe... tattheva rājagahe viharāmi corapapāte... tattheva rājagahe viharāmi vebhārapasse sattapaṇṇiguhāyaṃ... tattheva rājagahe viharāmi isigilipasse kāḷasilāyaṃ... tattheva rājagahe viharāmi sītavane sappasoṇḍikapabbhāre... tattheva rājagahe viharāmi tapodārāme... tattheva rājagahe viharāmi veḷuvane kalandakanivāpe... tattheva rājagahe viharāmi jīvakambavane... tattheva rājagahe viharāmi maddakucchismiṃ migadāye tatrāpi kho tāhaṃ, ānanda, āmantesiṃ - 'ramaṇīyaṃ, ānanda, rājagahaṃ, ramaṇīyo gijjhakūṭo pabbato, ramaṇīyo gotamanigrodho, ramaṇīyo corapapāto, ramaṇīyā vebhārapasse sattapaṇṇiguhā, ramaṇīyā isigilipasse kāḷasilā, ramaṇīyo sītavane sappasoṇḍikapabbhāro ramaṇīyo tapodārāmo, ramaṇīyo veḷuvane kalandakanivāpo, ramaṇīyaṃ jīvakambavanaṃ, ramaṇīyo maddakucchismiṃ migadāyo. Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā ...pe... ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā'ti.
 

И также, в Банановой Роще, у Разбойничьего Утеса, в Пещере Саттапанни, на Горе Вебхара, у Черной Скалы Исигили, у Змеиного Пруда, в Прохладном Лесу, в Таподовой Роще, в Бамбуковой Роще, у Беличьей Кормушки, в Манговой Роще Дживаки, В Маленькой Бухте и в Оленьей Роще, я говорил тебе, Ананда те же самые слова: "Какое прекрасное место Раджагаха, прекрасны все эти места! Кто развивал, тренировал, занимал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда, свершил это. Таким образом, Татхагата может, если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её.
 

Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci - 'tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan'ti. Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ.
"Ekamidāhaṃ, ānanda, samayaṃ idheva vesāliyaṃ viharāmi udene cetiye. Tatrāpi kho tāhaṃ, ānanda, āmantesiṃ - 'ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ. Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā'ti.
Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci - 'tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan'ti. Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya, tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ.
 

И когда был так ясен намек, так очевидна подсказка, не понял ты, не обратился к Татхагате, не умолял его: "Благоволи, Господин, пребыть здесь всю сию калпу! О Благословенный, живи на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, на радость и счастье и благо людей и богов". Если бы ты умолял Татхагату, Татхагата быть может и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он бы принял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!
 

"Ekamidāhaṃ ānanda, samayaṃ idheva vesāliyaṃ viharāmi gotamake cetiye ...pe... idheva vesāliyaṃ viharāmi sattambe cetiye... idheva vesāliyaṃ viharāmi bahuputte cetiye... idheva vesāliyaṃ viharāmi sārandade cetiye... idāneva kho tāhaṃ, ānanda, ajja cāpāle cetiye āmantesiṃ - 'ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ gotamakaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sattambaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ bahuputtaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sārandadaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ cāpālaṃ cetiyaṃ. Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā'ti.
 

И вот теперь в Весали у надгробья Чапалы я говорил тебе: "О Ананда, как прекрасно Весали, как прекрасны надгробья Удены, Бахапутты и Сарандады! Кто, Ананда, развивал, тренировал, занимал, укреплял, взращивал, внимательно изучал и довел до совершенства четыре основы психических сил, мог бы если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её. Татхагата, о Ананда свершил это. Таким образом, Татхагата может если бы пожелал, оставаться здесь в течение калпы или до конца её.
 

Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci - 'tiṭṭhatu bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan'ti. Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ.
 

И когда был так ясен намек, так очевидна подсказка, не понял ты, не обратился к Татхагате, не умолял его: "Благоволи, Господин, пребыть здесь всю сию калпу! О Благословенный, живи на благо и счастье бесчисленного множества живых существ, из сострадания к миру, на радость и счастье и благо людей и богов". Если бы ты умолял Татхагату, Татхагата быть может и отклонил бы твой призыв до двух раз, но на третий он бы принял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!
 

"Nanu etaṃ, ānanda, mayā paṭikacceva akkhātaṃ - 'sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo. Taṃ kutettha, ānanda, labbhā, yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ vata mā palujjīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati'. Yaṃ kho panetaṃ, ānanda, tathāgatena cattaṃ vantaṃ muttaṃ pahīnaṃ paṭinissaṭṭhaṃ ossaṭṭho āyusaṅkhāro, ekaṃsena vācā bhāsitā - 'na ciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī'ti. Tañca tathāgato jīvitahetu puna paccāvamissatīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati.
 

Но не говорил ли я прежде, Ананда, что в природе вещей дорогих нам и близких, что должны мы рано или поздно, разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, чтобы рожденное, обретшее жизнь, сотворенное, в самом себе несущее разрушение, не разрушилось никогда? Нет, не может такого быть. И это, Ананда, то, что Татхагата отверг, оставил, отбросил, отринул. Ибо Татхагата сказал единожды и для всех: "Вскоре наступит час Париниббаны Татхагаты. Через три месяца от сего дня скончается Татхагата. И не будет того, чтобы ради жизни здесь Татхагата изменил слову – это невозможно.
 

Āyāmānanda, yena mahāvanaṃ kūṭāgārasālā tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi.
 

В путь, Ананда, пойдем в зал собраний Островерхого Дворца в Великом Лесу!" – "Да будет так, Господин", –отвечал почтенный Ананда.
 

Atha kho bhagavā āyasmatā ānandena saddhiṃ yena mahāvanaṃ kūṭāgārasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "gaccha tvaṃ, ānanda, yāvatikā bhikkhū vesāliṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātehī"ti.
 

И Благословенный с почтенным Анандой отправились в зал собраний Островерхого Дворца в Великом Лесу. И там он обратился к Ананде, говоря: "Пойди, Ананда, и собери в зал собраний всех монахов, что живут по соседству с Весали".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yāvatikā bhikkhū vesāliṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātetvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca "sannipatito, bhante, bhikkhusaṅgho, yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī"ti.
 

"Да будет так, Господин" – отвечал Ананда. И почтенный Ананда собрал всех монахов живущих по соседству с Весали, и разместил их в зале собраний. И затем, почтенно преклонившись перед Благословенным и ставши рядом, он обратился к Благословенному и сказал: "Господин, община монахов собрана, поступай, как сочтешь за лучшее".
 

Atha kho bhagavā yenupaṭṭhānasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "tasmātiha, bhikkhave, ye te mayā dhammā abhiññā desitā, te vo sādhukaṃ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṃ brahmacariyaṃ addhaniyaṃ assa ciraṭṭhitikaṃ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ.
 

Тогда Благословенный отправился в зал собраний и сел там на подстилку, разостланную для него. И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: "О монахи, я говорю вам, что эти учения, прямое знание которых было мною постигнуто, и которым я научил вас – вы должны тщательно изучать, взращивать, развивать, и часто практиковать, дабы чистая жизнь была установлена и долго пребывала для блага и счастья бесчисленного множества живых существ, сострадания к миру, на радость, благосостояние и благо людей и богов.
 

Katame ca te, bhikkhave, dhammā mayā abhiññā desitā, ye vo sādhukaṃ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṃ brahmacariyaṃ addhaniyaṃ assa ciraṭṭhitikaṃ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ. Seyyathidaṃ - cattāro satipaṭṭhānā cattāro sammappadhānā cattāro iddhipādā pañcindriyāni pañca balāni satta bojjhaṅgā ariyo aṭṭhaṅgiko maggo. Ime kho te, bhikkhave, dhammā mayā abhiññā desitā, ye vo sādhukaṃ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṃ brahmacariyaṃ addhaniyaṃ assa ciraṭṭhitikaṃ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan"ti.
 

Каковы же, монахи, эти учения? Это четыре способа установления установления памятования, четыре правильных отношения, четыре составляющих психических сил (иддхи), пять корней, пять сил, семь факторов Постижения и Благородный Восьмеричный Путь. Это, монахи, учения, прямое знание которых было мною постигнуто, которым я научил вас, и которые вы должны тщательно изучать, взращивать, развивать, и часто практиковать, дабы чистая жизнь была установлена и долго пребывала для блага и счастья бесчисленного множества живых существ, сострадания к миру, на радость, благосостояние и благо людей и богов".
 

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "handadāni, bhikkhave, āmantayāmi vo, vayadhammā saṅkhārā, appamādena sampādetha. Naciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī"ti.
 

И Благословенный обратился к монахам: "Внемлите, монахи, я увещеваю вас: все сотворенное погибает, – ревниво трудитесь на пути спасения! Время Париниббаны Татхагаты наступит скоро, через три месяца от сего дня скончается Татхагата".
 

Idamavoca bhagavā, idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā –
 

И сказав это, Счастливейший, Учитель, обратился снова, говоря:
 

"Paripakko vayo mayhaṃ, parittaṃ mama jīvitaṃ;
Pahāya vo gamissāmi, kataṃ me saraṇamattano.
"Appamattā satīmanto, susīlā hotha bhikkhavo;
Susamāhitasaṅkappā, sacittamanurakkhatha.
"Yo imasmiṃ dhammavinaye, appamatto vihassati;
Pahāya jātisaṃsāraṃ, dukkhassantaṃ karissatī"ti.
 

"Зрелы мои года, жизнь подходит к концу;
Я оставляю вас, я отхожу, уповая на одного лишь себя.
Усердствуйте, монахи, будьте внимательны
И в добродетели чисты!
Со строгой решимостью охраняйте свой ум!
Кто не унывает, но следует Дхамме и Винае,
Тот выйдет из круга рождений, положит конец страданию".
 

Глава 4

Nāgāpalokitaṃ

Слоновий взор

Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Vesāliyaṃ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṃ piṇḍapātappaṭikkanto nāgāpalokitaṃ vesāliṃ apaloketvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "idaṃ pacchimakaṃ, ānanda, tathāgatassa vesāliyā dassanaṃ bhavissati. Āyāmānanda, yena bhaṇḍagāmo tenupasaṅkamissāmā"ti.
 

Рано утром Благословенный оделся и взяв свою чашу пошел в Весали просить подаяние; обошедши Весали и поевши, он возвращаясь, окинул своим слоновьим взором [13] Весали и обратился к Ананде с такими словами: "Последний раз, Ананда, Татхагата посетил Весали. Пойдем теперь в Бандагаму, Ананда".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena bhaṇḍagāmo tadavasari. Tatra sudaṃ bhagavā bhaṇḍagāme viharati.
 

"Да будет так, Господин", – отвечал Ананда Благословенному. И вот Благословенный с большой общиной монахов отправился в Бандагаму, и там Благословенный остановился в селении.
 

Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "catunnaṃ, bhikkhave, dhammānaṃ ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Katamesaṃ catunnaṃ? Ariyassa, bhikkhave, sīlassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Ariyassa, bhikkhave, samādhissa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Ariyāya, bhikkhave, paññāya ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Ariyāya, bhikkhave, vimuttiyā ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Tayidaṃ, bhikkhave, ariyaṃ sīlaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, ariyo samādhi anubuddho paṭividdho, ariyā paññā anubuddhā paṭividdhā, ariyā vimutti anubuddhā paṭividdhā, ucchinnā bhavataṇhā, khīṇā bhavanetti, natthi dāni punabbhavo"ti.
 

Тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: "Монахи, от неведения четырех принципов, от незнания их, – вот от чего этот длинный путь рождений и смертей был мною пройден и перенесен, равно как и вами. Каковы же те четыре? Это благородная нравственность, благородное сосредоточение, благородная мудрость, благородное освобождение! Но сейчас, монахи, когда благородная нравственность познана и достигнута, когда благородное сосредоточение познано и достигнуто, когда благородная мудрость познана и достигнута, когда познано и достигнуто благородное освобождение, – вырвана с корнем жажда жизни, прекращено то, что вело к новым воплощениям, и не будет новых рождений".
 

Idamavoca bhagavā, idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā -
 

И сказав эти слова, Счастливейший, Учитель, говорил дальше:
 

"Sīlaṃ samādhi paññā ca, vimutti ca anuttarā;
Anubuddhā ime dhammā, gotamena yasassinā.
"Iti buddho abhiññāya, dhammamakkhāsi bhikkhunaṃ;
Dukkhassantakaro satthā, cakkhumā parinibbuto"ti.
 

"Нравственность, глубокое средоточение,
Мудрость и высшее освобождение –
Вот четыре принципа, реализованные прославленным Готамою;
И зная их, он, Будда, своим монахам преподал Дхамму.
Он, положивший конец страданию, Учитель, Видящий, пребывает в мире".
 

Tatrāpi sudaṃ bhagavā bhaṇḍagāme viharanto etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti -
 

И также в Бхандагаме Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
 

"iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

"То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Atha kho bhagavā bhaṇḍagāme yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena hatthigāmo,
 

И когда Благословенный пробыл в Бхандагаме так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, идем в Хаттхигаму!" – "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Хаттхигаму.
 

yena ambagāmo, yena jambugāmo,
 

И когда Благословенный пробыл в Хаттхигаме так долго, как он желал, он отправился в Амбагаму, потом в Джамбугаму. И в каждом из этих мест Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
 

"То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

yena bhoganagaraṃ tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena bhoganagaraṃ tadavasari. Tatra sudaṃ bhagavā bhoganagare viharati ānande cetiye.
 

И когда Благословенный пробыл в Джамбугаме так долго, как он желал, он обратился к Ананде, и сказал ему: "В путь, Ананда, идем в Бхоганагару!" – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда и Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в Бхоганагару.
 

Catumahāpadesakathā

Четыре великих отношения
 

Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "cattārome, bhikkhave, mahāpadese desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī"ti. "Evaṃ bhante"ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ.
 

И там, Благословенный обратился к ученикам и сказал: "Я поучу вас, монахи, четырем великим отношениям. Вникните, послушайте и обратите внимание на мои слова". – "Да будет так, Господин", – ответили монахи.
 

Bhagavā etadavoca - "Idha, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya - 'sammukhā metaṃ, āvuso, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ, ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsanan'ti. Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ nappaṭikkositabbaṃ. Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṃ uggahetvā sutte osāretabbāni, vinaye sandassetabbāni. Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ; imassa ca bhikkhuno duggahitan'ti. Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā, idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ; imassa ca bhikkhuno suggahitan'ti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha.
 

Тогда Благословенный сказал: "Таким образом, о монахи, может говорить монах: "Из уст самого Благословенного я слышал, от него самого я выучил. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя". Слыша такое слово, сказанное монахом, никогда, о монахи, не восхваляйте сказавшего так, но и никогда не встречайте его слова хулой или порицанием. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно тем монахом". И тогда, монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято тем монахом". Таким образом, монахи, придерживайтесь первого великого отношения.
 

"Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya - 'amukasmiṃ nāma āvāse saṅgho viharati sathero sapāmokkho. Tassa me saṅghassa sammukhā sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ, ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsanan'ti. Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ nappaṭikkositabbaṃ. Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṃ uggahetvā sutte osāretabbāni, vinaye sandassetabbāni. Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ; tassa ca saṅghassa duggahitan'ti. Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ; tassa ca saṅghassa suggahitan'ti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha.
 

Потом монахи, может сказать некто: "В таком-то месте есть община учеников, со старейшинами, руководителями. Из уст самой общины я слышал, от нее самой узнал. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя". И слово, сказанное им, вы не встречайте ни хвалою, ни порицанием. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно той общиной". И тогда монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято той общиной". Таким образом, монахи, придерживайтесь второго великого отношения.
 

"Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya - 'amukasmiṃ nāma āvāse sambahulā therā bhikkhū viharanti bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā. Tesaṃ me therānaṃ sammukhā sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ - ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsanan'ti. Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ ...pe... na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ; tesañca therānaṃ duggahitan'ti. Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Tāni ce sutte osāriyamānāni ...pe... vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā, idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ; tesañca therānaṃ suggahitan'ti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha.
 

Потом, монахи, может сказать некто: "Там-то проживают старейшины, глубокие мудрецы, блюдущие веру, как гласит предание, сведущие в Дхамме и в правилах Винаи. Из уст тех старейшин я слышал, от них узнал. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя". Монахи, услышав те слова, никогда не восхваляйте, никогда не порицайте сказавшего. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно старейшинами". И тогда, монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято старейшинами". Таким образом, монахи, придерживайтесь третьего великого отношения.
 

"Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya - 'amukasmiṃ nāma āvāse eko thero bhikkhu viharati bahussuto āgatāgamo dhammadharo vinayadharo mātikādharo. Tassa me therassa sammukhā sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ - ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsanan'ti. Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ nappaṭikkositabbaṃ. Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṃ uggahetvā sutte osāritabbāni, vinaye sandassetabbāni. Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ; tassa ca therassa duggahitan'ti. Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Tāni ca sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti niṭṭhamettha gantabbaṃ - 'addhā idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ; tassa ca therassa suggahitan'ti. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha. Ime kho, bhikkhave, cattāro mahāpadese dhāreyyāthā"ti.
 

Потом, монахи, может сказать некто: "Там-то проживает старейшина, созревший в мудрости, блюдущий веру, как гласит предание, сведущий в Дхамме и в правилах Винаи. Из уст самого старейшины я слышал, от него узнал. Такова Дхамма, такова Виная, вот Учение Учителя". И такое слово, монахи, не подобает встречать ни хвалою, ни порицанием. Не восторгаясь и не порицая, хорошо изучив каждое слово и каждый слог, – следует сличить их с Суттами и сверить с правилами Винаи. И если те слова не согласны с Суттами, если не совпадают они с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это не слово Благословенного и ошибочно понято оно тем старейшиной". И тогда, монахи, вы отбросьте то слово. Если же, монахи, оно согласно с Суттами, и совпадает с правилами Винаи, вы примите такое решение: "Право, – это слово Благословенного и истинно оно понято тем старейшиной". Таким образом, монахи, придерживайтесь четвертого великого отношения.
 

Tatrapi sudaṃ bhagavā bhoganagare viharanto ānande cetiye etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti -
 

И также в Бхоганагаре Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
 

"iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ - kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā"ti.
 

"То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству".
 

Kammāraputtacundavatthu
 

Чунда-кузнец

Atha kho bhagavā bhoganagare yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena pāvā tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena pāvā tadavasari. Tatra sudaṃ bhagavā pāvāyaṃ viharati cundassa kammāraputtassa ambavane.
 

Пробывши сколько подобало в Бхоганагаре, Благословенный обратился к Ананде, и сказал: "В путь, Ананда, идем в Паву". – "Да будет так, господин"- отвечал почтенный Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в Паву. И там в Паве, Благословенный остановился в Манговой Роще Чунды-кузнеца.
 

Assosi kho cundo kammāraputto - "bhagavā kira pāvaṃ anuppatto, pāvāyaṃ viharati mayhaṃ ambavane"ti. Atha kho cundo kammāraputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho cundaṃ kammāraputtaṃ bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi.
 

И Чунда-кузнец, услышал, что Благословенный прибыл в Паву и остановился в его Манговой Роще. И Чунда-кузнец направился на то место, где остановился Благословенный, придя и поклонившись перед ним, почтительно сел рядом. И тогда Благословенный в благочестивой беседе наставлял его в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением.
 

Atha kho cundo kammāraputto bhagavatā dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṃsito bhagavantaṃ etadavoca - "adhivāsetu me, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena.
 

И тогда он, наученный, воодушевленный и обрадованный, обратился к Благословенному и сказал: "Да удостоит Благословенный пожаловать ко мне завтра на трапезу, вместе с общиной монахов". И Благословенный молча согласился.
 

Atha kho cundo kammāraputto bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi.
 

Видя, что Благословенный согласен, Чунда-кузнец поднялся с сидения, склонился пред ним и обойдя его справа, удалился.
 

Atha kho cundo kammāraputto tassā rattiyā accayena sake nivesane paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyādāpetvā pahūtañca sūkaramaddavaṃ bhagavato kālaṃ ārocāpesi - "kālo, bhante, niṭṭhitaṃ bhattan"ti.
 

На исходе ночи Чунда-кузнец приготовил в своем жилище нежный рис и печенье, и нежное мясо вепря [14]. И тогда известил Благословенного, говоря: "Время, Господин, готова трапеза".
 

Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena cundassa kammāraputtassa nivesanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā cundaṃ kammāraputtaṃ āmantesi - "yaṃ te, cunda, sūkaramaddavaṃ paṭiyattaṃ, tena maṃ parivisa. Yaṃ panaññaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyattaṃ, tena bhikkhusaṅghaṃ parivisā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho cundo kammāraputto bhagavato paṭissutvā yaṃ ahosi sūkaramaddavaṃ paṭiyattaṃ, tena bhagavantaṃ parivisi.
 

Рано утром оделся Благословенный и, взяв чашу, отправился с монахами в жилище Чунды-кузнеца. Придя туда, он сел на приготовленное для него место. И присевши, он обратился к Чунде-кузнецу и сказал: "Ты приготовил нежное мясо вепря – мне поднеси его, Чунда, а сладким рисом и печеньем угости монахов". – "Да будет так, Господин", – отвечал Чунда Благословенному. И поднес мясо вепря Благословенному, а сладкий рис и печенье монахам.
 

Yaṃ panaññaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyattaṃ tena bhikkhusaṅghaṃ parivisi. Atha kho bhagavā cundaṃ kammāraputtaṃ āmantesi - "yaṃ te, cunda, sūkaramaddavaṃ avasiṭṭhaṃ, taṃ sobbhe nikhaṇāhi. Nāhaṃ taṃ, cunda, passāmi sadevake loke samārake sabrahmake sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya, yassa taṃ paribhuttaṃ sammā pariṇāmaṃ gaccheyya aññatra tathāgatassā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho cundo kammāraputto bhagavato paṭissutvā yaṃ ahosi sūkaramaddavaṃ avasiṭṭhaṃ, taṃ sobbhe nikhaṇitvā
 

Вкусивши, Благословенный обратился к Чунде-кузнецу и сказал: "Что осталось от мяса вепря, Чунда, то зарой в землю. Я никого не вижу, Чунда, в этом мире, с его богами, Марами и Брахмами, отшельниками и брахманами, людьми и богами, кто мог бы вкусить и переварить остатки той пищи, кроме Татхагаты". – "Да будет так, Господин", – отвечал Чунда-кузнец. И что осталось от мяса вепря, то он отнес и зарыл в землю.
 

yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho cundaṃ kammāraputtaṃ bhagavā dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi.
 

После того он возвратился и сел с почтением рядом с Благословенным. И Благословенный в благочестивой беседе наставлял его в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением. Потом Благословенный поднялся с сидения и удалился.
 

Atha kho bhagavato cundassa kammāraputtassa bhattaṃ bhuttāvissa kharo ābādho uppajji, lohitapakkhandikā pabāḷhā vedanā vattanti māraṇantikā. Tā sudaṃ bhagavā sato sampajāno adhivāsesi avihaññamāno.
 

И когда Благословенный вкусил пищи у Чунды-кузнеца, он почувствовал сильное недомогание, начались тяжкие боли, предвестники смерти. Но Благословенный в мудрости и решимости переносил терпеливо страдания.
 

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena kusinārā tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi.
 

Потом Благословенный обратился к Ананде, говоря: "В путь, Ананда, идем в Кусинару!" – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда и Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в Кусинару.
 

Cundassa bhattaṃ bhuñjitvā, kammārassāti me sutaṃ;
Ābādhaṃ samphusī dhīro, pabāḷhaṃ māraṇantikaṃ.
Bhuttassa ca sūkaramaddavena,
Byādhippabāḷho udapādi satthuno.
Virecamāno bhagavā avoca,
Gacchāmahaṃ kusināraṃ nagaranti.
 

Вкусивши пищи у Чунды-кузнеца, так я слышал, –
он с твердостью переносил страдания, смертельные муки.
Вкусивши мясо вепря, он почувствовал сильное недомогание;
облегчивши же страдания, Благословенный сказал:
"Идем в Кусинару!" [15]
 

Pānīyāharaṇaṃ

Принесение воды

Atha kho bhagavā maggā okkamma yena aññataraṃ rukkhamūlaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "iṅgha me tvaṃ, ānanda, catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapehi, kilantosmi, ānanda, nisīdissāmī"ti.
 

И вот Благословенный сошел с дороги и приблизился к подножию дерева; и он обратился к почтенному Ананде: "Ананда, прошу тебя, сложи вчетверо мою накидку и расстели её. Я устал, Ананда, мне нужно отдохнуть".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapesi.
 

"Да будет так, Господин", – сказал почтенный Ананда и вчетверо сложивши накидку, расстелил её.
 

Nisīdi bhagavā paññatte āsane. Nisajja kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "iṅgha me tvaṃ, ānanda, pānīyaṃ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī"ti.
 

И Благословенный сел, и севши, обратился к Ананде: "Принеси мне воды, Ананда, прошу тебя. Жажда мучит меня, Ананда, хотел бы испить я".
 

Evaṃ vutte āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "idāni, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni, taṃ cakkacchinnaṃ udakaṃ parittaṃ luḷitaṃ āvilaṃ sandati. Ayaṃ, bhante, kakudhā nadī avidūre acchodakā sātodakā sītodakā setodakā suppatitthā ramaṇīyā. Ettha bhagavā pānīyañca pivissati, gattāni ca sītī karissatī"ti.
 

И Ананда сказал Благословенному: "Господин, только что проехало через ручеек около пятисот повозок. Вода взбаламучена колесами, мутна стала, грязна. Но река Какудха, Господин, недалеко отсюда, она чиста и прозрачна, приятно окунуться в её прохладные воды. Там Благословенный может испить воды и освежить свои члены".
 

Dutiyampi kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "iṅgha me tvaṃ, ānanda, pānīyaṃ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī"ti.
 

И во второй раз Благословенный обратился к Ананде и сказал: "Принеси мне воды, Ананда, прошу тебя. Жажда мучит меня, Ананда, хотел бы испить я".
 

Dutiyampi kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "idāni, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni, taṃ cakkacchinnaṃ udakaṃ parittaṃ luḷitaṃ āvilaṃ sandati. Ayaṃ, bhante, kakudhā nadī avidūre acchodakā sātodakā sītodakā setodakā suppatitthā ramaṇīyā. Ettha bhagavā pānīyañca pivissati, gattāni ca sītīkarissatī"ti.
 

И вновь отвечал Ананда Благословенному: "Господин, только что через ручей проехало около пятисот повозок. Вода взбаламучена колесами, мутна стала, грязна. Но река Какудха, Господин, недалеко отсюда, она чиста и прозрачна, приятно окунуться в её прохладные воды. Там Благословенный может испить воды и освежить свое тело".
 

Tatiyampi kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "iṅgha me tvaṃ, ānanda, pānīyaṃ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī"ti.
 

И в третий раз Благословенный обратился к Ананде и сказал: "Принеси мне воды, Ананда, прошу тебя. Жажда мучит меня, Ананда, хотел бы испить я".
 

"Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā pattaṃ gahetvā yena sā nadikā tenupasaṅkami. Atha kho sā nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā, āyasmante ānande upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandittha.
 

"Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда Благословенному и, взяв чашу, пошел к ручейку. И вот, ручеек, перед тем взбаламученный колесами, ставший мутным и грязным, как только Ананда подошел к нему, стал чист и прозрачен, незамутнен вовсе.
 

Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi - "acchariyaṃ vata, bho, abbhutaṃ vata, bho, tathāgatassa mahiddhikatā mahānubhāvatā. Ayañhi sā nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā mayi upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandatī"ti.
 

Тогда подумал Ананда: "Как чудесна, непостижима, как велика сила Татхагаты! Ручеек, взбаламученный колесами, ставший мутным и грязным, теперь, как только я подошел к нему, стал чист и прозрачен, не замутнен вовсе!"
 

Pattena pānīyaṃ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ etadavoca - "acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, tathāgatassa mahiddhikatā mahānubhāvatā. Idāni sā bhante nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā mayi upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandittha. Pivatu bhagavā pānīyaṃ pivatu sugato pānīyan"ti. Atha kho bhagavā pānīyaṃ apāyi.
 

И наполнив чашу водою, он возвратился к Благословенному и сказал: "Как чудесна, непостижима, как велика сила Татхагаты! Ручеек, взбаламученный колесами, ставший мутным и грязным, как только я подошел к нему, стал чист и прозрачен, не замутнен вовсе! Испей воды, Благословенный! Испей воды, Счастливейший!" И Благословенный испил воды.
 

Pukkusamallaputtavatthu
 

Пуккуса из рода Маллов

Tena rokho pana samayena pukkuso mallaputto āḷārassa kālāmassa sāvako kusinārāya pāvaṃ addhānamaggappaṭippanno hoti.
 

В это самое время, Пуккуса из рода Маллов, ученик Алары Каламы [16], проходил мимо, возвращаясь из Кусинары в Паву.
 

Addasā kho pukkuso mallaputto bhagavantaṃ aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinnaṃ. Disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho pukkuso mallaputto bhagavantaṃ etadavoca - "acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, santena vata, bhante, pabbajitā vihārena viharanti.
 

И он увидел, что Благословенный сидит у подножия дерева. Увидев его, он приблизился к Благословенному и, подойдя и поприветствовав его, сел почтительно рядом. И он обратился к Благословенному: "Как чудесно, Господин, что покинувшие мирское могут пребывать в таком средоточии душевном!
 

Bhūtapubbaṃ, bhante āḷāro kālāmo addhānamaggappaṭippanno maggā okkamma avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle divāvihāraṃ nisīdi. Atha kho, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni āḷāraṃ kālāmaṃ nissāya nissāya atikkamiṃsu. Atha kho, bhante, aññataro puriso tassa sakaṭasatthassa piṭṭhito piṭṭhito āgacchanto yena āḷāro kālāmo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āḷāraṃ kālāmaṃ etadavoca - 'api, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni addasā'ti? 'Na kho ahaṃ, āvuso, addasan'ti. 'Kiṃ pana, bhante, saddaṃ assosī'ti? 'Na kho ahaṃ, āvuso, saddaṃ assosin'ti. 'Kiṃ pana, bhante, sutto ahosī'ti? 'Na kho ahaṃ, āvuso, sutto ahosin'ti. 'Kiṃ pana, bhante, saññī ahosī'ti? 'Evamāvuso'ti. 'So tvaṃ, bhante, saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva addasa, na pana saddaṃ assosi; apisu te, bhante, saṅghāṭi rajena okiṇṇā'ti? 'Evamāvuso'ti.
 

Некогда, Господин, Алара Калама, будучи в пути, сошел с дороги и присел под деревом отдохнуть, укрывшись от зноя. В то время мимо Алары Каламы проехало пятьсот повозок. И проводник, шедший в хвосте каравана, обратился к нему: "Видел ли господин пятьсот повозок проехавших мимо?" – "Нет, друг, не видел". – "Слышал ли господин шум от колес?" – "Нет, друг, не слышал". – "Ты спал тогда, господин?" – "Нет, друг, я не спал тогда". – "Стало быть ты бодрствовал, господин?" – "Да я бодрствовал, друг". – "Итак, господин, ты не спал, а бодрствовал, и однако не видел и не слышал, что караван прошел мимо, – а все платье твое осыпано пылью!"
 

Atha kho, bhante, tassa purisassa etadahosi - 'acchariyaṃ vata bho, abbhutaṃ vata bho, santena vata bho pabbajitā vihārena viharanti. Yatra hi nāma saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva dakkhati, na pana saddaṃ sossatī'ti! Āḷāre kālāme uḷāraṃ pasādaṃ pavedetvā pakkāmī"ti.
 

Тогда подумал тот человек: "Как непостижимо, чудесно, что покинувшие мирское могут пребывать в состоянии столь глубокого сосредоточия, так, что даже бодрствуя и сознавая, человек не видит и не слышит, что пятьсот повозок прошли мимо одна за другой, почти задевая его". И, выразив свою глубокую веру в Алару Каламу, тот человек отошел".
 

"Taṃ kiṃ maññasi, pukkusa, katamaṃ nu kho dukkarataraṃ vā durabhisambhavataraṃ vā - yo vā saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva passeyya, na pana saddaṃ suṇeyya; yo vā saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva passeyya, na pana saddaṃ suṇeyyā"ti?
 

"Как полагаешь, Пуккуса, что удивительнее: то, когда человек, будучи в сознании не видит и даже не слышит, как пятьсот повозок прошли мимо, одна за другой, почти задевая его – или, когда будучи в сознании и бодрствуя, он не видит и не слышит, как льется дождь, блещут молнии, грохочет гром?"
 

"Kiñhi, bhante, karissanti pañca vā sakaṭasatāni cha vā sakaṭasatāni satta vā sakaṭasatāni aṭṭha vā sakaṭasatāni nava vā sakaṭasatāni, sakaṭasahassaṃ vā sakaṭasatasahassaṃ vā. Atha kho etadeva dukkarataraṃ ceva durabhisambhavatarañca yo saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva passeyya, na pana saddaṃ suṇeyyā"ti.
 

"Какое же сравнение, Господин! Несравненно труднее, чтобы человек, бодрствуя и сознавая, не видел и не слышал как льется дождь, блещут молнии, грохочет гром".
 

"Ekamidāhaṃ, pukkusa, samayaṃ ātumāyaṃ viharāmi bhusāgāre. Tena kho pana samayena deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā avidūre bhusāgārassa dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā. Atha kho, pukkusa, ātumāya mahājanakāyo nikkhamitvā yena te dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā tenupasaṅkami.
 

"Случилось мне быть однажды, Пуккуса, в Атуме, на току молотильщика. Разразился ливень, заблистали молнии, загрохотал гром; двое братьев-поселян вместе с четырьмя волами были убиты, и великая толпа собралась из Атумы на место, где они были убиты.
 

Tena kho panāhaṃ, pukkusa, samayena bhusāgārā nikkhamitvā bhusāgāradvāre abbhokāse caṅkamāmi. Atha kho, pukkusa, aññataro puriso tamhā mahājanakāyā yenāhaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā maṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi.
 

В то время, Пуккуса, я покинул ток и шел в раздумьях. И вот, Пуккуса, один человек отделился от толпы и подошел ко мне. И подошедши, и поприветствовавши меня, стал почтительно рядом.
 

Ekamantaṃ ṭhitaṃ kho ahaṃ, pukkusa, taṃ purisaṃ etadavocaṃ - 'kiṃ nu kho eso, āvuso, mahājanakāyo sannipatito'ti? 'Idāni bhante, deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā. Ettheso mahājanakāyo sannipatito. Tvaṃ pana, bhante, kva ahosī'ti? 'Idheva kho ahaṃ, āvuso, ahosin'ti. 'Kiṃ pana, bhante, addasā'ti? 'Na kho ahaṃ, āvuso, addasan'ti. 'Kiṃ pana, bhante, saddaṃ assosī'ti? 'Na kho ahaṃ, āvuso, saddaṃ assosin'ti. 'Kiṃ pana, bhante, sutto ahosī'ti? 'Na kho ahaṃ, āvuso, sutto ahosin'ti. 'Kiṃ pana, bhante, saññī ahosī'ti? 'Evamāvuso'ti. 'So tvaṃ, bhante, saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva addasa, na pana saddaṃ assosī'ti? "Evamāvuso"ti?
 

И я спросил того человека: "Зачем собрался здесь народ?" – "Да ведь только что разразился ливень, блистали молнии, гремел гром: двое братьев-поселян вместе с четырьмя волами убито. От того-то и столпилось здесь множество людей. Но где же ты был, Господин?" – "Я, друг, все время был здесь". – "Но ты видел же, Господин, что было? Но ты слышал же, Господин, что было?" – "Нет, друг, я ничего не слышал". – "Разве ты почивал в то время, Господин?" – "Нет, друг, я не почивал тогда". – "Значит ты бодрствовал, Господин?" – "Да, друг, я бодрствовал тогда". – "Итак, Господин, ты бодрствовал, и будучи в сознании, ничего не слышал и не видел, как лил дождь, блистали молнии, гремел гром!" – "Верно, это так, друг".
 

"Atha kho, pukkusa, purisassa etadahosi - 'acchariyaṃ vata bho, abbhutaṃ vata bho, santena vata bho pabbajitā vihārena viharanti. Yatra hi nāma saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva dakkhati, na pana saddaṃ sossatī'ti. Mayi uḷāraṃ pasādaṃ pavedetvā maṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmī"ti.
 

И тогда, Пуккуса, тот человек подумал так: "Необъяснимо, чудесно, что покинувшие мирское могут пребывать в такой глубокой тишине средоточия, что бодрствуя, сознавая, не видят и не слышат ни грома в небесах, ни шума от проливного дождя, ни блеска молний". И, высказав свою глубокую веру в меня, он с почтением удалился.
 

Evaṃ vutte pukkuso mallaputto bhagavantaṃ etadavoca - "esāhaṃ, bhante, yo me āḷāre kālāme pasādo taṃ mahāvāte vā ophuṇāmi sīghasotāya vā nadiyā pavāhemi. Abhikkantaṃ, bhante, abhikkantaṃ, bhante! Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya 'cakkhumanto rūpāni dakkhantī'ti; evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Upāsakaṃ maṃ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gatan"ti.
 

Когда это было сказано, Пуккуса из рода Маллов сказал Благословенному: "Господин, веру, которая была у меня в Алару Каламу, я теперь развею по ветру, пусть унесет её течением! Превосходно, о Господин, наиболее превосходно, о Господин! Это как если бы Господин восстановил низвергнутое, открыл сокрытое, или показал путь заблудившемуся, или зажег светильник во тьме, так чтобы зрячие могли видеть – именно так Благословенный распространяет Дхамму множеством способов. И потому, о Господин, я принимаю Прибежище в Благословенном, в Дхамме и в Общине Монахов. Да примет меня Благословенный, как ученика, который принял Прибежище до конца своей жизни".
 

Atha kho pukkuso mallaputto aññataraṃ purisaṃ āmantesi - "iṅgha me tvaṃ, bhaṇe, siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ āharā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho so puriso pukkusassa mallaputtassa paṭissutvā taṃ siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ āhari.
 

Потом Пуккуса из рода Маллов обратился к одному человеку: "Принеси мне, друг, пару парчовых одеяний, вышитых золотом, готовых для ношения". И человек ответил: "Да будет так".
 

Atha kho pukkuso mallaputto taṃ siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ bhagavato upanāmesi - "idaṃ, bhante, siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ, taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā"ti. "Tena hi, pukkusa, ekena maṃ acchādehi, ekena ānandan"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho pukkuso mallaputto bhagavato paṭissutvā ekena bhagavantaṃ acchādeti, ekena āyasmantaṃ ānandaṃ.
 

И когда одежды были принесены, Пуккуса из рода Маллов предложил их Благословенному, говоря: "Господин, вот пара парчовых одеяний, вышитых золотом, готовых для ношения. Сделай милость, Благословенный, прими от меня!" – "Одень в одно из них меня, Пуккуса, в другое Ананду". – "Да будет так, Господин", – отвечал Пуккуса Благословенному, и в одно одеяние одел Благословенного, а в другое почтенного Ананду.
 

Atha kho bhagavā pukkusaṃ mallaputtaṃ dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi. Atha kho pukkuso mallaputto bhagavatā dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṃsito uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi.
 

И тогда Благословенный в благочестивой беседе наставлял в Дхамме Пуккусу, воодушевлял и радовал благочестивым поучением. И Пуккуса из рода Маллов, обученный, воодушевленный, обрадованный Благословенным, в восхищении поднялся с сидения, и склонившись пред Благословенным, обойдя справа, удалился.
 

Atha kho āyasmā ānando acirapakkante pukkuse mallaputte taṃ siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ bhagavato kāyaṃ upanāmesi. Taṃ bhagavato kāyaṃ upanāmitaṃ hataccikaṃ viya khāyati.
 

Вскоре после того, как удалился Пуккуса из рода Маллов, почтенный Ананда возложил оба парчовых, вышитых золотом одеяния на Благословенного. И как только он одел их на тело Благословенного – они потеряли весь свой блеск!
 

Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, yāva parisuddho, bhante, tathāgatassa chavivaṇṇo pariyodāto. Idaṃ, bhante, siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ bhagavato kāyaṃ upanāmitaṃ hataccikaṃ viya khāyatī"ti.
 

И почтенный Ананда сказал Благословенному: "Как чудесно, Господин, как непостижимо, – лик Благословенного так ясен и светится! Ибо как только я возложил парчовые, вышитые золотом одеяния на Благословенного, весь прежний яркий их блеск потускнел внезапно!"
 

"Evametaṃ, ānanda, evametaṃ, ānanda dvīsu kālesu ativiya tathāgatassa kāyo parisuddho hoti chavivaṇṇo pariyodāto.
 

"Истинно так, Ананда! Есть два случая, когда кожа Благословенного становится ясна и необычайно светла.
 

Katamesu dvīsu? Yañca, ānanda, rattiṃ tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhati, yañca rattiṃ anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati. Imesu kho, ānanda, dvīsu kālesu ativiya tathāgatassa kāyo parisuddho hoti chavivaṇṇo pariyodāto.
 

Каковы эти два? В ту ночь, Ананда, когда Татхагата становится полностью благословенным и достигает наивысшего Постижения, и в ту ночь, в которую он окончательно отойдет в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения, – вот когда, Ананда, лик Татхагаты становится ясен и светел необычайно.
 

"Ajja kho, panānanda, rattiyā pacchime yāme kusinārāyaṃ upavattane mallānaṃ sālavane antarena yamakasālānaṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Āyāmānanda, yena kakudhā nadī tenupasaṅkamissāmā"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi.
 

И сегодня, Ананда, в третью ночную стражу, в Саловой Роще Маллов, поблизости от Кусинары, между двумя деревьями-близнецами сала, наступит Париниббана Татхагаты. В путь теперь, Ананда, идем к реке Какудхе". – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда.
 

Siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ, pukkuso abhihārayi;
Tena acchādito satthā, hemavaṇṇo asobhathāti.
 

Когда Учитель облекся в парчовые платья,
поднесенные Пуккусой, от него исходило золотое сияние.
 

Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena kakudhā nadī tenupasaṅkami upasaṅkamitvā kakudhaṃ nadiṃ ajjhogāhetvā nhatvā ca pivitvā ca paccuttaritvā yena ambavanaṃ tenupasaṅkami.
 

Окруженный большой общиной монахов, Благословенный приблизился к реке Какудхе; и спустившись к воде, омыл тело и утолил жажду. И выйдя на берег, пошел в Манговую Рощу.
 

Upasaṅkamitvā āyasmantaṃ cundakaṃ āmantesi - "iṅgha me tvaṃ, cundaka, catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapehi, kilantosmi, cundaka, nipajjissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā cundako bhagavato paṭissutvā catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapesi.
 

И придя, он обратился к почтенному Чундаке: "Чундака, прошу тебя, сложи накидку вчетверо, расстели на земле. Устал я, Чундака, прилег бы теперь". – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Чундака и, сложивши накидку вчетверо, расстелил на земле.
 

Atha kho bhagavā dakkhiṇena passena sīhaseyyaṃ kappesi pāde pādaṃ accādhāya sato sampajāno uṭṭhānasaññaṃ manasikaritvā. Āyasmā pana cundako tattheva bhagavato purato nisīdi.
 

И Благословенный прилег на правый бок, в позе льва, положив одну на другую утомленные ноги; и так улегшись, внимательно, с ясным осознаванием он отдался размышлению, с мыслью восстать в должное время. И почтенный Чундака сел пред лицом Благословенного.
 

Gantvāna buddho nadikaṃ kakudhaṃ,
Acchodakaṃ sātudakaṃ vippasannaṃ.
Ogāhi satthā akilantarūpo,
Tathāgato appaṭimo ca loke.
Nhatvā ca pivitvā cudatāri satthā,
Purakkhato bhikkhugaṇassa majjhe.
Vattā pavattā bhagavā idha dhamme,
Upāgami ambavanaṃ mahesi.
Āmantayi cundakaṃ nāma bhikkhuṃ,
Catugguṇaṃ santhara me nipajjaṃ.
So codito bhāvitattena cundo,
Catugguṇaṃ santhari khippameva.
Nipajji satthā akilantarūpo,
Cundopi tattha pamukhe nisīdīti.
 

К реке Какудхе приблизился Благословенный,
К её тихо журчащему, светлому и нежному течению;
И уставший, утомленный, погрузился он, Будда, – Равного ему на свете нет!
Омыв свое тело, испивши воды, вышел из реки Учитель,
И тесной толпой шли монахи за ним.
Наставляя в святых истинах, великий Учитель
Держал свой путь через Манговую Рощу.
И сказал он монаху Чундаке:
"Расстели мне как ложе накидку мою, вчетверо сложенную!"
Ободренный Святым,Чундака быстро раскинул
Ту накидку, вчетверо сложенную.
Уставший, Учитель прилег на накидку,
И Чунда сел на землю перед ним.
 

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "siyā kho, panānanda, cundassa kammāraputtassa koci vippaṭisāraṃ uppādeyya - 'tassa te, āvuso cunda, alābhā tassa te dulladdhaṃ, yassa te tathāgato pacchimaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā parinibbuto'ti. Cundassa, ānanda, kammāraputtassa evaṃ vippaṭisāro paṭivinetabbo - 'tassa te, āvuso cunda, lābhā tassa te suladdhaṃ, yassa te tathāgato pacchimaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā parinibbuto. Sammukhā metaṃ, āvuso cunda, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ - dve me piṇḍapātā samasamaphalā samavipākā, ativiya aññehi piṇḍapātehi mahapphalatarā ca mahānisaṃsatarā ca. Katame dve? Yañca piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhati, yañca piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati. Ime dve piṇḍapātā samasamaphalā samavipākā ativiya aññehi piṇḍapātehi mahapphalatarā ca mahānisaṃsatarā ca. Āyusaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, vaṇṇasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, sukhasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, yasasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, saggasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, ādhipateyyasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitan'ti. Cundassa, ānanda, kammāraputtassa evaṃ vippaṭisāro paṭivinetabbo"ti.
 

И вот Благословенный обратился к Ананде: "Теперь может статься, Ананда, будут упрекать Чунду-кузнеца, говоря: "Грех тебе, Чунда, великий позор тебе, Чунда, что Татхагата, вкусивши у тебя последний раз пищи, вскоре скончался". Но этот упрек, Ананда, нужно отклонить от Чунды, говоря: "Благо тебе, Чунда, слава тебе, Чунда, что у тебя в последний раз вкусил Татхагата пищи и тогда скончался. Из уст самого Татхагаты я слышал, от него самого принял я такое слово: "Два подношения пищи дают равный плод, равное благо – высший плод и высшее благо, чем все иные. Каковы же те два подношения? Подношение пищи перед достижением Татхагатой высочайшего Постижения, и подношение пищи перед отходом Татхагаты в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения. Этим деянием достойный Чунда накопил заслуги для долгой жизни, красоты, благополучия, счастья, перерождения на небесах и владычества на земле!" Вот как подобает отразить всякий упрек Чунде-кузнецу".
 

Atha kho bhagavā etamatthaṃ viditvā tāyaṃ velāyaṃ imaṃ udānaṃ udānesi -
 

И тогда Благословенный громко и торжественно изрек:
 

"Dadato puññaṃ pavaḍḍhati,
Saṃyamato veraṃ na cīyati.
Kusalo ca jahāti pāpakaṃ,
Rāgadosamohakkhayā sanibbuto"ti.
 

"Дающий приумножает доброе;
Кто укротил себя, того не беспокоит гнев;
Кто добродетели взрастил, того боится зло,
И с корнем вырвавший страсть, гнев,
И всякое неведение, достигнет умиротворения!"
 

Глава 5

Yamakasālā

Саловые деревья-близнецы

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "āyāmānanda, yena hiraññavatiyā nadiyā pārimaṃ tīraṃ, yena kusinārā upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ tenupasaṅkamissāmā"ti "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi.
 

Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: "В путь, Ананда! – идем в Саловую Рощу Маллов, поблизости от Кусинары, по ту сторону реки Хираньявати". – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
 

Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena hiraññavatiyā nadiyā pārimaṃ tīraṃ, yena kusinārā upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ tenupasaṅkami. Upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi -
 

И Благословенный, сопровождаемый общиной монахов, отправился в Саловую Рощу по ту сторону реки Хираньявати и, пришедши, обратился к почтенному Ананде:
 

"iṅgha me tvaṃ, ānanda, antarena yamakasālānaṃ uttarasīsakaṃ mañcakaṃ paññapehi, kilantosmi, ānanda, nipajjissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā antarena yamakasālānaṃ uttarasīsakaṃ mañcakaṃ paññapesi. Atha kho bhagavā dakkhiṇena passena sīhaseyyaṃ kappesi pāde pādaṃ accādhāya sato sampajāno.
 

"Ананда, прошу тебя, приготовь для меня ложе головою к северу, между деревьями-близнецами. Я устал, Ананда, и охотно прилег бы" [17]. – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И приготовил ложе головой к северу, между деревьями-близнецами. Благословенный прилег на правый бок, в позе льва, положивши одну на другую утомленные ноги; и пребывал он в памятовании и ясном осознавании.
 

Tena kho pana samayena yamakasālā sabbaphāliphullā honti akālapupphehi. Te tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi mandāravapupphāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi candanacuṇṇāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi tūriyāni antalikkhe vajjanti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi saṅgītāni antalikkhe vattanti tathāgatassa pūjāya.
 

В то время деревья-близнецы были в полном цвету, хотя цвести им было не время; и цветы посыпались на тело Татхагаты, полились дождем, покрывая его тело и воздавая честь Татхагате. Небесные цветы Мандарава и хлопья небесного сандала падали с неба, сыпались, ниспадали на тело Татхагаты, покрывая его и воздавая честь Татхагате. И звуки небесных голосов и небесных инструментов наполнили воздух гимнами в честь Татхагаты.
 

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "sabbaphāliphullā kho, ānanda, yamakasālā akālapupphehi. Te tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi mandāravapupphāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi candanacuṇṇāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi tūriyāni antalikkhe vajjanti tathāgatassa pūjāya. Dibbānipi saṅgītāni antalikkhe vattanti tathāgatassa pūjāya.
 

Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: "Деревья-близнецы в цвету, и на тело Татхагаты ниспадают, сыплются, льются дождем цветы, воздавая честь Татхагате. Небесные цветы Мандарава и хлопья небесного сандала дождем ниспадают с небес, сыплются на тело Татхагаты, покрывая его и воздавая честь Татхагате. И звуки небесных голосов и небесных инструментов наполнили воздух гимнами в честь Татхагаты.
 

Na kho, ānanda, ettāvatā tathāgato sakkato vā hoti garukato vā mānito vā pūjito vā apacito vā. Yo kho, ānanda, bhikkhu vā bhikkhunī vā upāsako vā upāsikā vā dhammānudhammappaṭipanno viharati sāmīcippaṭipanno anudhammacārī, so tathāgataṃ sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti apaciyati, paramāya pūjāya. Tasmātihānanda, dhammānudhammappaṭipannā viharissāma sāmīcippaṭipannā anudhammacārinoti. Evañhi vo, ānanda, sikkhitabban"ti.
 

Но, Ананда, не так следует почитать Татхагату, уважать, поклоняться, чтить и ценить! А те из монахов и монахинь, мирян и мирянок, которые следуют Дхамме, живут праведно в Дхамме, идут по пути Дхаммы, – вот кто почитает Татхагату, уважает, поклоняется, чтит и ценит, выражая наивысшее почтение! Потому, Ананда, вы должны взращивать в себе устремление: "Мы будем следовать Дхамме, жить праведно по Дхамме, идти по пути Дхаммы".
 

Upavāṇatthero

Старейшина Упавана

Tena kho pana samayena āyasmā upavāṇo bhagavato purato ṭhito hoti bhagavantaṃ bījayamāno. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāresi - "apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī"ti.
 

В это самое время почтенный Упавана стоял пред Благословенным, обмахивая его. И Благословенный сделал замечание Упаване: "Отойди в сторону, монах, не стой передо мной".
 

Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi - "ayaṃ kho āyasmā upavāṇo dīgharattaṃ bhagavato upaṭṭhāko santikāvacaro samīpacārī. Atha ca pana bhagavā pacchime kāle āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti - 'apehi bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī'ti. Ko nu kho hetu, ko paccayo, yaṃ bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti - 'apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī'ti?
 

И подумал Ананда: "На почтенном Упаване с давних пор лежало ближайшее попечение о Благословенном и служение ему. И вот в последние минуты Благословенный недоволен Упаваной и сделал ему замечание: "Отойди в сторону, монах, не стой передо мной". Что за причина тому, что Благословенный недоволен Упаваной и сказал так?"
 

Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - 'ayaṃ, bhante, āyasmā upavāṇo dīgharattaṃ bhagavato upaṭṭhāko santikāvacaro samīpacārī. Atha ca pana bhagavā pacchime kāle āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti - "apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī"ti. Ko nu kho, bhante, hetu, ko paccayo, yaṃ bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti - "apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī"ti?
 

И почтенный Ананда сказал Благословенному: "На славном Упаване с давних пор лежало ближайшее попечение о Благословенном и служение ему. И вот в последние минуты Благословенный недоволен Упаваной и сделал ему замечание: "Отойди в сторону, монах, не стой прямо напротив меня". Что за причина тому, что Благословенный недоволен Упаваной и сказал так?"
 

"Yebhuyyena, ānanda, dasasu lokadhātūsu devatā sannipatitā tathāgataṃ dassanāya. Yāvatā, ānanda, kusinārā upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ samantato dvādasa yojanāni, natthi so padeso vālaggakoṭinitudanamattopi mahesakkhāhi devatāhi apphuṭo. Devatā, ānanda, ujjhāyanti - 'dūrā ca vatamha āgatā tathāgataṃ dassanāya. Kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā. Ajjeva rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Ayañca mahesakkho bhikkhu bhagavato purato ṭhito ovārento, na mayaṃ labhāma pacchime kāle tathāgataṃ dassanāyā'"ti.
 

И Благословенный ответил: "Во всех десяти мирах вряд ли есть хоть одно божество, не явившееся сюда, дабы посмотреть на Татхагату. На расстоянии двенадцати йоджан от Саловой Рощи Маллов, в окрестности Кусинары, нет места даже размером с волосину, не занятого могущественными божествами. И эти божества, Ананда, возмущаются и говорят: "Издалека явились мы, дабы посмотреть на Татхагату. Редко являются в мир Татхагаты, Архаты, в совершенстве Пробудившиеся. И сегодня в последнюю ночную стражу будет Париниббана Татхагаты; и вот этот монах стоит пред Татхагатой, заслоняя его, не дает нам посмотреть на Татхагату в последний час его жизни – так, Ананда, возмущаются божества".
 

"Kathaṃbhūtā pana, bhante, bhagavā devatā manasikarotī"ti?
 

"О каких божествах помышляет Благословенный?"
 

"Santānanda, devatā ākāse pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti - 'atikhippaṃ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṃ sugato parinibbāyissati, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antaradhāyissatī'ti.
 

"Есть божества, Ананда, обитающие в небесах, и не отрешенные от земного; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: "Скоро, скоро Париниббана Благословенного! Слишком рано Счастливейший отойдет в Париниббану! Скоро Око Мира скроется от нашего взора!"
 

"Santānanda, devatā pathaviyaṃ pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti - 'atikhippaṃ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṃ sugato parinibbāyissati, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antaradhāyissatī'"ti.
 

Есть божества, Ананда, обитающие на земле, и не отрешенные от земного; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: "Скоро, скоро Париниббана Благословенного! Слишком рано Счастливейший отойдет в Париниббану! Скоро Око Мира скроется от нашего взора!"
 

"Yā pana tā devatā vītarāgā, tā satā sampajānā adhivāsenti - 'aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā'ti.
 

Но те божества, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляют так: "Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?"
 

Catusaṃvejanīyaṭṭhānāni

Четыре места почитания и благоговения

"Pubbe bhante, disāsu vassaṃ vuṭṭhā bhikkhū āgacchanti tathāgataṃ dassanāya. Te mayaṃ labhāma manobhāvanīye bhikkhū dassanāya, labhāma payirupāsanāya. Bhagavato pana mayaṃ, bhante, accayena na labhissāma manobhāvanīye bhikkhū dassanāya, na labhissāma payirupāsanāyā"ti.
 

"В былые дни, Господин, проведя дождливое время в разных местностях, монахи имели обычай посещать Татхагату. И те почтенные монахи обретали благие заслуги от посещения Благословенного. И теперь после ухода Благословенного, мы уже не сможем, Господин, обретать подобные благие заслуги"
 

"Cattārimāni, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyāni saṃvejanīyāni ṭhānāni. Katamāni cattāri?
 

"Есть четыре места, Ананда, которые верующий человек может посещать с чувством почитания и благоговения. Каковы же те четыре места?
 

'Idha tathāgato jāto'ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ.
 

Место, Ананда, где скажет верующий: "Здесь родился Татхагата!" [18] – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
 

'Idha tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho'ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ.
 

Место, Ананда, где скажет верующий: "Здесь обрел Татхагата полное непревзойденное, наивысшее Постижение" [19] – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
 

'Idha tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitan'ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ.
 

Место, Ананда, где скажет верующий: "Здесь запущено Татхагатой Колесо Учения" [20] – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
 

'Idha tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbuto'ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ. Imāni kho ānanda, cattāri saddhassa kulaputtassa dassanīyāni saṃvejanīyāni ṭhānāni.
 

Место, Ананда, где скажет верующий: "Здесь Татхагата навсегда отошел в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения", – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.
 

"Āgamissanti kho, ānanda, saddhā bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo - 'idha tathāgato jāto'tipi, 'idha tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho'tipi, 'idha tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitan'tipi, 'idha tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbuto'tipi.
 

И придут, Ананда, верные монахи и монахини, благочестивые мужи и жены, и скажут: "Здесь родился Татхагата", – "Здесь обрел Татхагата полное, непревзойденное, наивысшее Постижение", – "Здесь запустил Татхагата Колесо Учения", – "Здесь Татхагата навсегда отошел в состояние Ниббаны, в котором не остается объектов для очищения".
 

Ye hi keci, ānanda, cetiyacārikaṃ āhiṇḍantā pasannacittā kālaṅkarissanti, sabbe te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjissantī"ti.
 

И кто, Ананда, умрет с верой в сердце во время паломничества к тем местам, после смерти, когда разрушится его тело, переродится  в небесном мире."
 

Ānandapucchākathā
 

Вопросы Ананды

"Kathaṃ mayaṃ, bhante, mātugāme paṭipajjāmā"ti?
 

Тогда почтенный Ананда обратился к Благословенному: "Господин! Как нам следует вести себя с женщинами?"
 

"Adassanaṃ, ānandā"ti.
 

"Не смотрите на них, Ананда!"
 

"Dassane, bhagavā, sati kathaṃ paṭipajjitabban"ti?
 

"Но если мы видим их, как поступать?"
 

"Anālāpo, ānandā"ti.
 

"Не разговаривайте, Ананда!"
 

"Ālapantena pana, bhante, kathaṃ paṭipajjitabban"ti?
 

"Но если они начнут разговоры?"
 

"Sati, ānanda, upaṭṭhāpetabbā"ti.
 

"Тогда, Ананда, пребывайте в памятовании"
 

"Kathaṃ mayaṃ, bhante, tathāgatassa sarīre paṭipajjāmā"ti? "Abyāvaṭā tumhe, ānanda, hotha tathāgatassa sarīrapūjāya. Iṅgha tumhe, ānanda, sāratthe ghaṭatha anuyuñjatha, sāratthe appamattā ātāpino pahitattā viharatha. Santānanda, khattiyapaṇḍitāpi brāhmaṇapaṇḍitāpi gahapatipaṇḍitāpi tathāgate abhippasannā, te tathāgatassa sarīrapūjaṃ karissantī"ti.
 

"Господин! Как нам должно почитать тело Татхагаты?" – "Не затрудняйте себя, Ананда, воздаянием чести останкам Татхагаты. Старайтесь, Ананда, будьте усердны ради вашего же блага. Будьте стойки, будьте усердны, будьте упорны на пути к благой цели! Есть премудрые, Ананда, среди благородных мужей, брахманов, домохозяев, верующие в Татхагату, и они воздадут должные почести останкам Татхагаты".
 

"Kathaṃ pana, bhante, tathāgatassa sarīre paṭipajjitabban"ti? "Yathā kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabban"ti. "Kathaṃ pana, bhante, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjantī"ti?
 

"Как подобает, Господин, поступить с телом Татхагаты?" – "Как поступают с прахом Совершенного Царя Миродержца, [21] так же должно поступить и с телом Татхагаты". – "И как же, Господин, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца?"
 

"Rañño, ānanda, cakkavattissa sarīraṃ ahatena vatthena veṭhenti, ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhenti, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhenti. Etenupāyena pañcahi yugasatehi rañño cakkavattissa sarīraṃ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṃ citakaṃ karitvā rañño cakkavattissa sarīraṃ jhāpenti. Cātumahāpathe rañño cakkavattissa thūpaṃ karonti Evaṃ kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti. Yathā kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabbaṃ. Cātumahāpathe tathāgatassa thūpo kātabbo. Tattha ye mālaṃ vā gandhaṃ vā cuṇṇakaṃ vā āropessanti vā abhivādessanti vā cittaṃ vā pasādessanti tesaṃ taṃ bhavissati dīgharattaṃ hitāya sukhāya.
 

Тело Совершенного Царя Миродержца, Ананда, одевают в новые одежды, и тогда оборачивают саваном из чесанного хлопчатого пуха и после этого тело покрывают новыми одеждами, и так далее, пока тело не будет обернуто пятьюстами слоев обоих родов. Потом тело помещается в железный сосуд [22] с маслом и покрывается другим железным сосудом. Тогда сооружают погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и сжигают тело Совершенного Царя Миродержца; и на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Совершенному Царю Миродержцу. Вот так поступают, Ананда, с телом Совершенного Царя Миродержца. И так же, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, надлежит поступить с телом Татхагаты; и также на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Татхагате. И кто принесет к ней цветы, благовония или украшения, и чей ум там придет в спокойствие – тому это будет на радость и благо на долгие времена.
 

Thūpārahapuggalo
 

Личности, достойные ступы

"Cattārome, ānanda, thūpārahā. Katame cattāro? Tathāgato arahaṃ sammāsambuddho thūpāraho, paccekasambuddho thūpāraho, tathāgatassa sāvako thūpāraho, rājā cakkavattī thūpārahoti.
 

Есть четверо личностей, Ананда, достойных ступы. Кто эти четыре? Татхагата, Архат, в совершенстве Пробудившийся достоин ступы; так же как и Самостоятельно Пробудившийся (Паччекабудда), и последователь Татхагаты, и Совершенный Царь Миродержец достойны ступы.
 

"Kiñcānanda atthavasaṃ paṭicca tathāgato arahaṃ sammāsambuddho thūpāraho? 'Ayaṃ tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa thūpo'ti, ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca tathāgato arahaṃ sammāsambuddho thūpāraho.
 

И почему, Ананда, Татхагата, Архат, в совершенстве Пробудившийся достоин ступы? – Потому, Ананда, что при мысли: "Вот ступа Татхагаты, Архата, в совершенстве Пробудившегося", сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся и вольется в них тихая радость. И, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
 

"Kiñcānanda, atthavasaṃ paṭicca paccekasambuddho thūpāraho? 'Ayaṃ tassa bhagavato paccekasambuddhassa thūpo'ti, ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca paccekasambuddho thūpāraho.
 

И почему достоин ступы Самостоятельно Пробудившийся?- Потому, Ананда, что при мысли: "Вот ступа того Благословенного, того Самостоятельно Пробудившегося", сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся, прольется в них тихая радость; и, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
 

"Kiñcānanda, atthavasaṃ paṭicca tathāgatassa sāvako thūpāraho? 'Ayaṃ tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa sāvakassa thūpo'ti ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca tathāgatassa sāvako thūpāraho.
 

И почему достоин ступы верный последователь Татхагаты?- Потому, Ананда, что при мысли: "Вот ступа верного последователя Татхагаты", сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся и вольется в них тихая радость. И, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
 

"Kiñcānanda, atthavasaṃ paṭicca rājā cakkavattī thūpāraho? 'Ayaṃ tassa dhammikassa dhammarañño thūpo'ti, ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca rājā cakkavattī thūpāraho. Ime kho, ānanda cattāro thūpārahā"ti.
 

И почему достоин ступы Совершенный Царь Миродержец? – Потому, что при мысли: "Вот ступа праведного царя, правившего в соответствии с Дхаммой", сердца бесчисленного множества живых существ умиротворятся и вольется в них тихая радость. И, утихшие сердцем, умиротворенные, они возродятся после смерти, когда разрушится тело, в небесных обителях счастья.
 

Ānanda-acchariyadhammo

Чудесные качества Ананды

Atha kho āyasmā ānando vihāraṃ pavisitvā kapisīsaṃ ālambitvā rodamāno aṭṭhāsi - "ahañca vatamhi sekho sakaraṇīyo, satthu ca me parinibbānaṃ bhavissati, yo mama anukampako"ti.
 

Тогда почтенный Ананда пошел в вихару [23]; он стал там склонившись напротив двери и горько плакал при мысли: "Увы, я остаюсь еще учеником [24] и надлежит мне своими силами трудиться на пути к совершенству, а Учитель, который так милосерден ко мне, скоро навсегда покинет меня".
 

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "kahaṃ nu kho, bhikkhave, ānando"ti? "Eso, bhante, āyasmā ānando vihāraṃ pavisitvā kapisīsaṃ ālambitvā rodamāno ṭhito - 'ahañca vatamhi sekho sakaraṇīyo, satthu ca me parinibbānaṃ bhavissati, yo mama anukampako'"ti.
 

И Благословенный в то время обратился к монахам: "Монахи, где Ананда?" – "почтенный Ананда, Господин, ушел в вихару; он стоит там и горько плачет при мысли: "Увы, я остаюсь еще учеником и надлежит мне своими силами трудиться на пути к совершенству, а Учитель, который так милосерден ко мне, скоро навсегда покинет меня".
 

Atha kho bhagavā aññataraṃ bhikkhuṃ āmantesi - "ehi tvaṃ, bhikkhu, mama vacanena ānandaṃ āmantehi 'satthā taṃ, āvuso ānanda, āmantetī'"ti. "Evaṃ bhante"ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā yenāyasmā ānando tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca - "satthā taṃ, āvuso ānanda, āmantetī"ti. "Evamāvuso"ti kho āyasmā ānando tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi.
 

Тогда Благословенный подозвал одного из монахов, и сказал: "Пойди, позови Ананду от моего имени, и скажи ему: "Друг Ананда, Учитель зовет тебя". – "Да будет так, Господин", – отвечал монах Благословенному. И пошел на то место, где был Ананда и сказал ему: "Друг Ананда, Учитель зовет тебя" – "Хорошо, друг мой", – ответил Ананда. И пошел к Благословенному. Придя, преклонился перед ним, и присел рядом.
 

Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ ānandaṃ bhagavā etadavoca - "alaṃ, ānanda, mā soci mā paridevi, nanu etaṃ, ānanda, mayā paṭikacceva akkhātaṃ - 'sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo'; taṃ kutettha, ānanda, labbhā. Yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ vata tathāgatassāpi sarīraṃ mā palujjī'ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. Dīgharattaṃ kho te, ānanda, tathāgato paccupaṭṭhito mettena kāyakammena hitena sukhena advayena appamāṇena, mettena vacīkammena hitena sukhena advayena appamāṇena, mettena manokammena hitena sukhena advayena appamāṇena. Katapuññosi tvaṃ, ānanda, padhānamanuyuñja, khippaṃ hohisi anāsavo"ti.
 

Тогда Благословенный сказал почтенному Ананде: "Довольно, Ананда! Не скорби, не рыдай! Разве прежде, не говорил я с самого начала, что все дорогое и близкое меняется, и нам суждено расставаться с ним, оставлять навсегда? И можно ли, Ананда, что бы то, что было рождено, составлено, что в самом себе несет зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Нет, не бывает такого. Долгое время, Ананда, ты служил Татхагате с почтением и любовью в поступках, словах и мыслях, великодушно, радостно, всем сердцем. Ты обрел великие добродетели, Ананда! Теперь ты должен приложить старания, и вскоре ты также будешь свободен от оков".
 

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "yepi te, bhikkhave, ahesuṃ atītamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, tesampi bhagavantānaṃ etapparamāyeva upaṭṭhākā ahesuṃ, seyyathāpi mayhaṃ ānando. Yepi te, bhikkhave, bhavissanti anāgatamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, tesampi bhagavantānaṃ etapparamāyeva upaṭṭhākā bhavissanti, seyyathāpi mayhaṃ ānando.
 

После этого Благословенный обратился к монахам и сказал: "Монахи, у всех Татхагат, Архатов, в совершенстве Пробудившихся прошлого были превосходные и преданные спутники-монахи, такие же, как Ананда у меня. И у всех Татхагат, Архатов, в совершенстве Пробудившихся грядущего будут превосходные и преданные спутники-монахи, такие же, как Ананда у меня.
 

Paṇḍito, bhikkhave, ānando; medhāvī, bhikkhave, ānando. Jānāti 'ayaṃ kālo tathāgataṃ dassanāya upasaṅkamituṃ bhikkhūnaṃ, ayaṃ kālo bhikkhunīnaṃ, ayaṃ kālo upāsakānaṃ ayaṃ kālo upāsikānaṃ, ayaṃ kālo rañño rājamahāmattānaṃ titthiyānaṃ titthiyasāvakānan'ti.
 

Одаренный и рассудительный человек Ананда. Он знает, когда ему должно посещать Татхагату, и когда должно монахам и монахиням, благочестивым мужам и женам, царю и советникам, учителям и ученикам посещать Татхагату.
 

"Cattārome, bhikkhave, acchariyā abbhutā dhammā ānande. Katame cattāro? Sace, bhikkhave, bhikkhuparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, bhikkhuparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. Sace, bhikkhave, bhikkhunīparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, bhikkhunīparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. Sace, bhikkhave, upāsakaparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, upāsakaparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. Sace, bhikkhave, upāsikāparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce, ānando, dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, upāsikāparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. Ime kho, bhikkhave, cattāro acchariyā abbhutā dhammā ānande.
 

Монахи, четыре чудесных и прекрасных качества есть у Ананды. Каковы же те четыре? Когда монахи приближаются к Ананде – они радуются, видя его; и радуются, когда поучает их Ананда; и огорчаются, когда смолкает Ананда. Когда монахини, благочестивые мужи и жены приближаются к Ананде – они радуются, видя его; и радуются, когда поучает их Ананда; и огорчаются, когда смолкает Ананда.
 

"Cattārome, bhikkhave, acchariyā abbhutā dhammā raññe cakkavattimhi. Katame cattāro? Sace, bhikkhave, khattiyaparisā rājānaṃ cakkavattiṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce rājā cakkavattī bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, khattiyaparisā hoti. Atha kho rājā cakkavattī tuṇhī hoti. Sace bhikkhave, brāhmaṇaparisā ...pe... gahapatiparisā ...pe... samaṇaparisā rājānaṃ cakkavattiṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce rājā cakkavattī bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, samaṇaparisā hoti, atha kho rājā cakkavattī tuṇhī hoti.
 

У Вселенского Царя Миродержца должны быть четыре чудесных и прекрасных качества. Каковы же те четыре? Когда монахи, благородные люди приближаются к Вселенскому Царю Миродержцу – они радуются, видя его; и радуются, когда он поучает их; и огорчаются, когда он смолкает. Также, когда брахманы, домохозяева и аскеты приближаются к Вселенскому Царю Миродержцу – они радуются, видя его; и радуются, когда он поучает их; и огорчаются, когда он смолкает.
 

Evameva kho, bhikkhave, cattārome acchariyā abbhutā dhammā ānande. Sace, bhikkhave, bhikkhuparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, bhikkhuparisā hoti. Atha kho ānando tuṇhī hoti. Sace, bhikkhave bhikkhunīparisā ...pe... upāsakaparisā ...pe... upāsikāparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Atittāva, bhikkhave, upāsikāparisā hoti. Atha kho ānando tuṇhī hoti. Ime kho, bhikkhave, cattāro acchariyā abbhutā dhammā ānande"ti.
 

И точно так же, монахи, у Ананды есть эти четыре чудесных и прекрасных качества.
 

Mahāsudassanasuttadesanā

Рассказ о Маха Судассане

Evaṃ vutte āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "mā, bhante, bhagavā imasmiṃ khuddakanagarake ujjaṅgalanagarake sākhānagarake parinibbāyi. Santi, bhante, aññāni mahānagarāni, seyyathidaṃ - campā rājagahaṃ sāvatthī sāketaṃ kosambī bārāṇasī; ettha bhagavā parinibbāyatu. Ettha bahū khattiyamahāsālā, brāhmaṇamahāsālā gahapatimahāsālā tathāgate abhippasannā. Te tathāgatassa sarīrapūjaṃ karissantī"ti.
 

Когда это было сказано, почтенный Ананда обратился к Благословенному: "Пусть не будет такого, о Господин, чтобы Благословенный отошел в таком убогом месте, этом нецивилизованном городке посреди джунглей, почти на окраине провинции. Есть же великие города, Господин, такие как Чампа, Раджагаха, Саваттхи, Сакета, Косамби и Варанаси – пусть Благословенный окончательно отойдет в одном из них. К тому же, в тех городах обитает множество преуспевающих благородных людей, брахманов и домохозяев, последователей Татхагаты, и они окажут должные почести останкам Татхагаты".
 

"māhevaṃ, ānanda, avaca; māhevaṃ, ānanda, avaca - 'khuddakanagarakaṃ ujjaṅgalanagarakaṃ sākhānagarakan'ti. "Bhūtapubbaṃ, ānanda, rājā mahāsudassano nāma ahosi cakkavattī dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janappadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. Rañño, ānanda, mahāsudassanassa ayaṃ kusinārā kusāvatī nāma rājadhānī ahosi, puratthimena ca pacchimena ca dvādasayojanāni āyāmena; uttarena ca dakkhiṇena ca sattayojanāni vitthārena.
 

"Не говори так, Ананда! Не говори: "Это убогое место, это нецивилизованный городок посреди джунглей, почти на окраине провинции". В давно минувшие времена, был царь Маха Судассана, бывший Вселенским Царем Миродержцем, царем праведности, покорителем четырех частей света, чье царство было прочно основано, и который был наделен семью драгоценностями [25]. И верховная резиденция царя Маха Судассаны, Ананда, была в Кусинаре, который тогда назывался Кусавати, и простирался на двенадцать йоджан с востока на запад и на семь с севера на юг.
 

Kusāvatī, ānanda, rājadhānī iddhā ceva ahosi phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca. Seyyathāpi, ānanda, devānaṃ āḷakamandā nāma rājadhānī iddhā ceva hoti phītā ca bahujanā ca ākiṇṇayakkhā ca subhikkhā ca; evameva kho, ānanda, kusāvatī rājadhānī iddhā ceva ahosi phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca.
 

И великим, Ананда, был Кусавати, столица, процветающая и многонаселенная, часто посещаемая людьми и прекрасно снабженная продовольствием. Как и верховная резиденция богов, Алакаманда, великая, процветающая и многонаселенная, часто посещаемая божествами и прекрасно снабженная продовольствием, такова была и царская столица Кусавати.
 

Kusāvatī, ānanda, rājadhānī dasahi saddehi avivittā ahosi divā ceva rattiñca, seyyathidaṃ - hatthisaddena assasaddena rathasaddena bherisaddena mudiṅgasaddena vīṇāsaddena gītasaddena saṅkhasaddena sammasaddena pāṇitāḷasaddena 'asnātha pivatha khādathā'ti dasamena saddena.
 

Кусавати, Ананда, денно и нощно оглашался десятью звуками – ревом слонов, ржанием лошадей, грохотом колесниц, барабанным боем, музыкой и песнями, приветствиями, хлопаньем в ладоши, и криками – еда, питье и будьте счастливы!"
 

"Gaccha tvaṃ, ānanda, kusināraṃ pavisitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocehi - 'ajja kho, vāseṭṭhā, rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Abhikkamatha vāseṭṭhā, abhikkamatha vāseṭṭhā. Mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha - amhākañca no gāmakkhette tathāgatassa parinibbānaṃ ahosi, na mayaṃ labhimhā pacchime kāle tathāgataṃ dassanāyā'"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā nivāsetvā pattacīvaramādāya attadutiyo kusināraṃ pāvisi.
 

Встань теперь, Ананда, пойди в Кусинару и извести Маллов Кусинарских, словами: "В сей день, о Васетты, в последнюю ночную стражу, скончается Татхагата. Приближается, о Васетты, близится! Дабы никогда не упрекать вам себя, говоря: "В нашем городе была Париниббана Татхагаты, и мы не потрудились навестить Татхагату в последние часы его жизни!" – "Да будет так, Господин", – отвечал почтенный Ананда Благословенному, и одевшись и взявши чашу, он один пошел в Кусинару.
 

Mallānaṃ vandanā

Почитание Маллами

Tena kho pana samayena kosinārakā mallā sandhāgāre sannipatitā honti kenacideva karaṇīyena. Atha kho āyasmā ānando yena kosinārakānaṃ mallānaṃ sandhāgāraṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocesi - "ajja kho, vāseṭṭhā, rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Abhikkamatha vāseṭṭhā abhikkamatha vāseṭṭhā. Mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha - 'amhākañca no gāmakkhette tathāgatassa parinibbānaṃ ahosi, na mayaṃ labhimhā pacchime kāle tathāgataṃ dassanāyā'"ti.
 

В то время Маллы Кусинарские собрались в зале собраний обсуждать общественные дела. И вот почтенный Ананда вошел в зал собраний, и войдя, известил Маллов, говоря: "В сей день, о Васетты, в последнюю ночную стражу, скончается Татхагата. Приближается, о Васетты, близится! Дабы никогда не упрекать вам себя, говоря: "В нашем городе была Париниббана Татхагаты, и мы не потрудились навестить Татхагату в последние часы его жизни!"
 

Idamāyasmato ānandassa vacanaṃ sutvā mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā appekacce kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti vivaṭṭanti - 'atikhippaṃ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṃ sugato parinibbāyissati, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antaradhāyissatī'ti.
 

Услышав весть от Ананды, глубоко опечалились Маллы со своими детьми, женами и женами своих детей, сильно огорчились, опечалились их сердца. Они рыдали, рвали на себе волосы, ломали руки, кидались ниц на землю и бились в тоске при мысли: "Слишком рано отходит Благословенный в Париниббану! Слишком рано отходит Счастливейший в Париниббану! Слишком рано Око Мира скроется от нашего взора!"
 

Atha kho mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā yena upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ yenāyasmā ānando tenupasaṅkamiṃsu.
 

И тогда огорченные, полные печали, Маллы со своими детьми, женами и женами своих детей, пошли в Саловую Рощу.
 

Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi - "sace kho ahaṃ kosinārake malle ekamekaṃ bhagavantaṃ vandāpessāmi, avandito bhagavā kosinārakehi mallehi bhavissati, athāyaṃ ratti vibhāyissati. Yaṃnūnāhaṃ kosinārake malle kulaparivattaso kulaparivattaso ṭhapetvā bhagavantaṃ vandāpeyyaṃ - 'itthannāmo, bhante, mallo saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhagavato pāde sirasā vandatī'ti.
 

И почтенный Ананда подумал: "Если я допущу Маллов Кусинарских воздавать почитание Благословенному одного за другим, то не успеть им предстать перед Благословенным до утра. Посему, пусть лучше Маллы Кусинарские расположатся по семействам, и предстанут перед Благословенным, говоря: "Господин, Малла такой-то с детьми, женами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!"
 

Atha kho āyasmā ānando kosinārake malle kulaparivattaso kulaparivattaso ṭhapetvā bhagavantaṃ vandāpesi - 'itthannāmo, bhante, mallo saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhagavato pāde sirasā vandatī'"ti.
 

И почтенный Ананда, расположив Маллов по семействам, представил их Благословенному со словами: "Господин, Малла такой-то с детьми, женами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!"
 

Atha kho āyasmā ānando etena upāyena paṭhameneva yāmena kosinārake malle bhagavantaṃ vandāpesi.
 

Таким образом почтенный Ананда все устроил так, что все Маллы Кусинарские предстали перед Благословенным еще в первую ночную стражу.
 

Subhaddaparibbājakavatthu

Странствующий отшельник Субхадда

Tena kho pana samayena subhaddo nāma paribbājako kusinārāyaṃ paṭivasati. Assosi kho subhaddo paribbājako - "ajja kira rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissatī"ti.
 

В то же время странствующий отшельник по имени Субхадда, не являвшийся верующим, обитал в Кусинаре. И вот отшельник Субхадда услышал весть: "Ныне в третью ночную стражу будет Париниббана отшельника Готамы".
 

Atha kho subhaddassa paribbājakassa etadahosi - "sutaṃ kho pana metaṃ paribbājakānaṃ vuḍḍhānaṃ mahallakānaṃ ācariyapācariyānaṃ bhāsamānānaṃ - 'kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā'ti. Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissati. Atthi ca me ayaṃ kaṅkhādhammo uppanno, evaṃ pasanno ahaṃ samaṇe gotame, 'pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṃ desetuṃ, yathāhaṃ imaṃ kaṅkhādhammaṃ pajaheyyan'"ti.
 

И подумал Субхадда: "Слышал я от товарищей моих, монахов, старых и древних, наставников и учителей, что редко являются миру Татхагаты, Архаты, в совершенстве Пробудившиеся. И ныне в третью ночную стражу будет Париниббана отшельника Готамы. Сейчас я пребываю в неуверенности, но верится мне, что отшельник Готама может научить меня Дхамме как избавиться от этой неуверенности".
 

Atha kho subhaddo paribbājako yena upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ, yenāyasmā ānando tenupasaṅkami;
 

Тогда отшельник Субхадда пошел в Саловую Рощу и подошел к почтенному Ананде.
 

upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca - "sutaṃ metaṃ, bho ānanda, paribbājakānaṃ vuḍḍhānaṃ mahallakānaṃ ācariyapācariyānaṃ bhāsamānānaṃ - 'kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā'ti. Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissati. Atthi ca me ayaṃ kaṅkhādhammo uppanno - evaṃ pasanno ahaṃ samaṇe gotame 'pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṃ desetuṃ, yathāhaṃ imaṃ kaṅkhādhammaṃ pajaheyyan'ti.
 

И обратился к Ананде: "Так я слышал от товарищей моих, монахов, старейшин почтенных, наставников и учителей, что редко являются миру Татхагаты, Архаты, в совершенстве Пробудившиеся. И ныне в последнюю ночную стражу будет Париниббана отшельника Готамы. Сейчас я пребываю в неуверенности, но верится мне, что отшельник Готама может научить меня Дхамме как избавиться от этой неуверенности. О, если бы я мог предстать перед отшельником Готамою!"
 

Sādhāhaṃ, bho ānanda, labheyyaṃ samaṇaṃ gotamaṃ dassanāyā"ti. Evaṃ vutte āyasmā ānando subhaddaṃ paribbājakaṃ etadavoca - "alaṃ, āvuso subhadda, mā tathāgataṃ viheṭhesi, kilanto bhagavā"ti.
 

И когда он сказал так, почтенный Ананда сказал ему: "Довольно, друг Субхадда! Не докучай Татхагате – утомлен Благословенный".
 

Dutiyampi kho subhaddo paribbājako ...pe...
 

И во второй раз скитающийся отшельник Субхадда обратился к почтенному Ананде со своею просьбой. И во второй раз почтенный Ананда отказал ему.
 

tatiyampi kho subhaddo paribbājako āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca - "sutaṃ metaṃ, bho ānanda, paribbājakānaṃ vuḍḍhānaṃ mahallakānaṃ ācariyapācariyānaṃ bhāsamānānaṃ - 'kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā'ti. Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissati. Atthi ca me ayaṃ kaṅkhādhammo uppanno - evaṃ pasanno ahaṃ samaṇe gotame, 'pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṃ desetuṃ, yathāhaṃ imaṃ kaṅkhādhammaṃ pajaheyyan'ti. Sādhāhaṃ, bho ānanda, labheyyaṃ samaṇaṃ gotamaṃ dassanāyā"ti. Tatiyampi kho āyasmā ānando subhaddaṃ paribbājakaṃ etadavoca - "alaṃ, āvuso subhadda, mā tathāgataṃ viheṭhesi, kilanto bhagavā"ti.
 

И в третий раз скитающийся отшельник Субхадда обратился к почтенному Ананде со своею просьбой. И в третий раз почтенный Ананда отказал ему.
 

Assosi kho bhagavā āyasmato ānandassa subhaddena paribbājakena saddhiṃ imaṃ kathāsallāpaṃ. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "alaṃ, ānanda, mā subhaddaṃ vāresi, labhataṃ, ānanda, subhaddo tathāgataṃ dassanāya. Yaṃ kiñci maṃ subhaddo pucchissati, sabbaṃ taṃ aññāpekkhova pucchissati, no vihesāpekkho. Yaṃ cassāhaṃ puṭṭho byākarissāmi, taṃ khippameva ājānissatī"ti.
 

И Благословенный, слышавший разговор между ними, подозвал почтенного Ананду и сказал: "Довольно, Ананда, не удерживай Субхадду. Допусти Субхадду к Татхагате. С чем бы ни обратился ко мне Субхадда, он спрашивать меня будет из жажды познания, а не с тем, чтобы докучать напрасно. И моими словами укрепится он в знании".
 

Atha kho āyasmā ānando subhaddaṃ paribbājakaṃ etadavoca - "gacchāvuso subhadda, karoti te bhagavā okāsan"ti.
 

Тогда почтенный Ананда сказал отшельнику Субхадде: "Войди, друг Субхадда, Благословенный разрешает тебе".
 

Atha kho subhaddo paribbājako yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi, sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho subhaddo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca - "yeme, bho gotama, samaṇabrāhmaṇā saṅghino gaṇino gaṇācariyā ñātā yasassino titthakarā sādhusammatā bahujanassa, seyyathidaṃ pūraṇo kassapo, makkhali gosālo, ajito kesakambalo, pakudho kaccāyano, sañcayo belaṭṭhaputto, nigaṇṭho nāṭaputto, sabbete sakāya paṭiññāya abbhaññiṃsu, sabbeva na abbhaññiṃsu udāhu ekacce abbhaññiṃsu, ekacce na abbhaññiṃsū"ti?
 

Тогда отшельник Субхадда приблизился к Благословенному и поклонившись ему, и обменявшись с ним любезными приветствиями, сел рядом. И отшельник Субхадда сказал Благословенному: "почтенный Готама, аскеты и брахманы, возглавляющие большие общины учеников, имеющие большие свиты, сведущие, основатели учений, почитаемые людьми – Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Аджита Кесакамбала, Пакудха Каччаяна, Санчая Беллатхапутта и Нигантха Натапутта, – обладают ли они глубоким познанием, как утверждают, или же вовсе не достигли познания, или одни достигли, а другие нет?"
 

"Alaṃ, subhadda, tiṭṭhatetaṃ - 'sabbete sakāya paṭiññāya abbhaññiṃsu, sabbeva na abbhaññiṃsu, udāhu ekacce abbhaññiṃsu, ekacce na abbhaññiṃsū'ti. Dhammaṃ te, subhadda, desessāmi; taṃ suṇāhi sādhukaṃ manasikarohi, bhāsissāmī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho subhaddo paribbājako bhagavato paccassosi.
 

"Довольно, Субхадда! Пусть они, как утверждают, достигли глубокой мудрости или не достигли вовсе, или одни достигли, а другие нет... Я поведаю тебе Дхамму, Субхадда. Послушай внимательно, вникни в слова мои". – "Да будет так, Господин", – сказал отшельник Субхадда.
 

Bhagavā etadavoca - "Yasmiṃ kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo na upalabbhati, samaṇopi tattha na upalabbhati. Dutiyopi tattha samaṇo na upalabbhati. Tatiyopi tattha samaṇo na upalabbhati. Catutthopi tattha samaṇo na upalabbhati. Yasmiñca kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo upalabbhati, samaṇopi tattha upalabbhati, dutiyopi tattha samaṇo upalabbhati, tatiyopi tattha samaṇo upalabbhati, catutthopi tattha samaṇo upalabbhati. Imasmiṃ kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo upalabbhati, idheva, subhadda, samaṇo, idha dutiyo samaṇo, idha tatiyo samaṇo, idha catuttho samaṇo, suññā parappavādā samaṇebhi aññehi. Ime ca, subhadda, bhikkhū sammā vihareyyuṃ, asuñño loko arahantehi assāti.
 

И Благословенный сказал: "Если в чьих-либо Дхамме и Винае не найден Благородный Восьмеричный Путь, тогда ты не найдешь там истинного аскета ни первой, ни второй, ни третьей, ни четвертой ступеней святости. Но если в каких угодно Дхамме и Винае найден Благородный Восьмеричный Путь, тогда ты найдешь там истинного аскета первой, второй, третьей и четвертой ступеней святости [26]. В этих Дхамме и Винае, Субхадда, найден Благородный Восьмеричный Путь; и в них одних найдены истинные аскеты первой, второй, третьей и четвертой ступеней святости. Лишены истинного аскетизма системы других учителей. Но если, Субхадда, монахи живут праведно, то мир не лишится архатов.
 

"Ekūnatiṃso vayasā subhadda,
Yaṃ pabbajiṃ kiṃkusalānu-esī.
Vassāni paññāsa samādhikāni,
Yato ahaṃ pabbajito subhadda.
Cāyassa dhammassa padesavattī,
Ito bahiddhā samaṇopi natthi.
"Dutiyopi samaṇo natthi. Tatiyopi samaṇo natthi. Catutthopi samaṇo natthi. Suññā parappavādā samaṇebhi aññehi. Ime ca, subhadda, bhikkhū sammā vihareyyuṃ, asuñño loko arahantehi assā"ti.
 

Двадцать девять лет мне было, Субхадда,
Когда я отрекся от мира, чтобы найти благое.
Пятьдесят один год прошел с тех пор, Субхадда,
И все то время я был странником
В областях добродетели и истины,
И кроме как там, нет ни одного святого (первой ступени)
И нет ни одного ни второй, ни третьей, ни четвертой ступеней святости. Лишены истинного аскетизма системы других учителей. Но если, Субхадда, монахи живут праведно, то мир не лишится архатов.
 

Evaṃ vutte subhaddo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca - "abhikkantaṃ, bhante, abhikkantaṃ, bhante. Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya, 'cakkhumanto rūpāni dakkhantī'ti, evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Labheyyāhaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ, labheyyaṃ upasampadan"ti.
 

И когда это было сказано, отшельник Субхадда обратился к Благословенному и сказал: "Чудесны слова твои, Господин, очень чудесны! Как поднимают оброненное, как открывают сокрытое, как выводят на путь заблудшего, и свет вносят во тьму, дабы ясно могли видеть зрячие – так и Дхамма многообразно разъяснена тобой, о Благословенный! Я прибегаю к тебе, Благословенный, к Дхамме и к Общине Монахов! Да примет меня Благословенный как ученика, верного навсегда отныне!"
 

"Yo kho, subhadda, aññatitthiyapubbo imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhati pabbajjaṃ, ākaṅkhati upasampadaṃ, so cattāro māse parivasati. Catunnaṃ māsānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti upasampādenti bhikkhubhāvāya. Api ca mettha puggalavemattatā viditā"ti.
 

"Кто был прежде, Субхадда, последователем иного учения и желает получить посвящение и духовный сан в этой Дхамме и Винае, тот должен пробыть четыре месяца испытательного срока. И по истечению этих четырех месяцев, если монахи убеждаются в нем, то они даруют ему посвящение и духовный сан монаха. Таким образом я определяю различия в личностях".
 

"Sace, bhante, aññatitthiyapubbā imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhantā pabbajjaṃ ākaṅkhantā upasampadaṃ cattāro māse parivasanti, catunnaṃ māsānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti upasampādenti bhikkhubhāvāya. Ahaṃ cattāri vassāni parivasissāmi, catunnaṃ vassānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājentu upasampādentu bhikkhubhāvāyā"ti.
 

"Да, о Господин, кто был прежде последователем иного учения и желает получить посвящение и духовный сан в этой Дхамме и Винае, тот должен пробыть четыре месяца испытательного срока, и по истечению этих четырех месяцев, если монахи убеждаются в нем, то они дают ему посвящение и духовный сан монаха, – тогда я пробуду испытательный период в четыре года. И по истечению этих четырех лет, если монахи убедятся во мне, то пусть они даруют мне посвящение и духовный сан монаха".
 

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "tenahānanda, subhaddaṃ pabbājehī"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi.
 

Но Благословенный позвал Ананду и сказал: "Ананда, пусть Субхадда примет посвящение". – "Да будет так, Господин", – отвечал Ананда.
 

Atha kho subhaddo paribbājako āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca - "lābhā vo, āvuso ānanda; suladdhaṃ vo, āvuso ānanda, ye ettha satthu sammukhā antevāsikābhisekena abhisittā"ti.
 

И отшельник Субхадда сказал почтенному Ананде: "Это великая заслуга для тебя, друг Ананда, благословение, что в присутствии Учителя ты лично им был посвящен в ученики".
 

Alattha kho subhaddo paribbājako bhagavato santike pabbajjaṃ, alattha upasampadaṃ. Acirūpasampanno kho panāyasmā subhaddo eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva - 'yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti' tadanuttaraṃ brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. 'Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā'ti abbhaññāsi.
 

И отшельник Субхадда пред лицом Благословенного принял посвящение и духовный сан; и после принятия духовного сана почтенный Субхадда пребывал в уединении, строгий, ревностный, решительный. И в скором времени он достиг цели, ради которой люди покидают удобства и радости домашней жизни, приняв бездомное скитальничество – высшей цели святой жизни; и реализовав высшее знание, он пребывал в нем. Он познал: "Рождение уничтожено, высшая жизнь достигнута, более нет ничего, что должно быть свершенным, и за этой жизнью ничего более не остается".
 

Aññataro kho panāyasmā subhaddo arahataṃ ahosi. So bhagavato pacchimo sakkhisāvako ahosīti.
 

И почтенный Субхадда стал одним из Архатов, и был он последним учеником, обращенным Благословенным.
 

Глава 6

Tathāgatapacchimavācā

Последнее слово Татхагаты

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "siyā kho panānanda, tumhākaṃ evamassa - 'atītasatthukaṃ pāvacanaṃ, natthi no satthā'ti. Na kho panetaṃ, ānanda, evaṃ daṭṭhabbaṃ. Yo vo, ānanda, mayā dhammo ca vinayo ca desito paññatto, so vo mamaccayena satthā.
 

И Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Может быть, Ананда, кто-то из вас подумает: смолкло слово Наставника, более нет у нас Учителя! Нет, Ананда, не так вы должны думать. Та Дхамма, та Виная, что я провозгласил, установил для вас – да будут они вашим Учителем после того как я отойду.
 

Yathā kho panānanda, etarahi bhikkhū aññamaññaṃ āvusovādena samudācaranti, na kho mamaccayena evaṃ samudācaritabbaṃ. Theratarena, ānanda, bhikkhunā navakataro bhikkhu nāmena vā gottena vā āvusovādena vā samudācaritabbo. Navakatarena bhikkhunā therataro bhikkhu 'bhante'ti vā 'āyasmā'ti vā samudācaritabbo.
 

Ананда, когда я отойду, вы не обращайтесь друг к другу как было прежде, с величанием "друг". Старшие монахи могут обращаться к младшим по имени, по роду, со словом "друг", – но младшие монахи должны обращаться к старшим со словами: "почтенный" или "Досточтимый
 

Ākaṅkhamāno, ānanda, saṅgho mamaccayena khuddānukhuddakāni sikkhāpadāni samūhanatu.
 

По кончине моей, Ананда, Сангха, если пожелает, может отменять все малые и неважные предписания.
 

Channassa, ānanda, bhikkhuno mamaccayena brahmadaṇḍo dātabbo"ti. "Katamo pana, bhante, brahmadaṇḍo"ti? "Channo, ānanda, bhikkhu yaṃ iccheyya, taṃ vadeyya. So bhikkhūhi neva vattabbo, na ovaditabbo, na anusāsitabbo"ti.
 

По кончине моей, Ананда, пусть на монаха Чанну [27] будет наложена высшая кара". – "Но какова, Господин, высшая кара?" – "Пусть, Ананда, Чанна говорит, что хочет, но не подобает, монахи, ни беседовать с ним, ни одобрять его, ни увещевать".
 

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "siyā kho pana, bhikkhave, ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā, pucchatha, bhikkhave, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha - 'sammukhībhūto no satthā ahosi na mayaṃ sakkhimhā bhagavantaṃ sammukhā paṭipucchitu'" nti. Evaṃ vutte te bhikkhū tuṇhī ahesuṃ.
 

После того Благословенный обратился к ученикам и сказал: "Может быть, монахи, у некоторых из вас есть чувства неудовлетворенности, или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике. Свободно спрашивайте, монахи! Дабы не сожалели потом, думая: "Учитель наш был с нами, и мы не подвиглись спросить его, а ведь были с ним лицом к лицу!" И когда он сказал так, монахи молчали.
 

Dutiyampi kho bhagavā ...pe... tatiyampi kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "siyā kho pana, bhikkhave, ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā, pucchatha, bhikkhave, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha - 'sammukhībhūto no satthā ahosi na mayaṃ sakkhimhā bhagavantaṃ sammukhā paṭipucchitu'" nti. Tatiyampi kho te bhikkhū tuṇhī ahesuṃ.
 

И во второй и в третий раз говорил Благословенный: "Может быть, монахи, у некоторых из вас есть чувство неудовлетворенности, или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике. Свободно спрашивайте, монахи! Дабы не сожалели потом, думая: "Учитель наш был с нами, и мы не подвиглись спросить его, а ведь были с ним лицом к лицу!" И когда он сказал так, монахи молчали.
 

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "siyā kho pana, bhikkhave, satthugāravenapi na puccheyyātha. Sahāyakopi, bhikkhave, sahāyakassa ārocetū"ti. Evaṃ vutte te bhikkhū tuṇhī ahesuṃ.
 

Тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: "Может быть, монахи, вы из почтения к Учителю не задаете вопросов. Тогда, монахи, обратитесь друг к другу". И когда он сказал так, монахи хранили молчание.
 

Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca - "acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, evaṃ pasanno ahaṃ, bhante, imasmiṃ bhikkhusaṅghe, 'natthi ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā'"ti.
 

Тогда почтенный Ананда сказал Благословенному: "Как чудесно, Господин, как чудесно! Истинно! Я верю, что среди всей собравшейся здесь общины монахов нет ни одного монаха, кто имел бы чувство неудовлетворенности, или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике".
 

"Pasādā kho tvaṃ, ānanda, vadesi, ñāṇameva hettha, ānanda, tathāgatassa. Natthi imasmiṃ bhikkhusaṅghe ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā. Imesañhi, ānanda, pañcannaṃ bhikkhusatānaṃ yo pacchimako bhikkhu, so sotāpanno avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo"ti.
 

"Полная вера сказалась в словах твоих, Ананда! Да, Ананда, Татхагата знает, что среди этой общины монахов нет ни одного монаха, кто имел бы чувство неудовлетворенности или сомнения в Будде, в Дхамме, в Сангхе, в пути или в практике. Ибо, Ананда, среди этих пятисот монахов, даже самый нижайший является вошедшим в поток и не возродится в области страдания, близкий к Постижению".
 

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi - "handa dāni, bhikkhave, āmantayāmi vo, vayadhammā saṅkhārā appamādena sampādethā"ti.
 

Потом Благословенный обратился к монахам и сказал:

"Внемлите, монахи, увещеваю вас:
Всё конструированное преходяще;
Старательно достигайте цели!"

Ayaṃ tathāgatassa pacchimā vācā.
 

Это было последнее слово Татхагаты.
 

Parinibbutakathā

Окончательное Освобождение

Atha kho bhagavā paṭhamaṃ jhānaṃ samāpajji, paṭhamajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṃ jhānaṃ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṃ jhānaṃ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā catutthaṃ jhānaṃ samāpajji. Catutthajjhānā vuṭṭhahitvā ākāsānañcāyatanaṃ samāpajji, ākāsānañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā viññāṇañcāyatanaṃ samāpajji, viññāṇañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākiñcaññāyatanaṃ samāpajji, ākiñcaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā nevasaññānāsaññāyatanaṃ samāpajji, nevasaññānāsaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā saññāvedayitanirodhaṃ samāpajji.
 

Тогда Благословенный углубился в первое глубокое сосредоточение, и восходя вступил во второе, и восходя вступил в третье, и восходя вступил в четвертое, и восходя вступил в состояние осознавания сферы бесконечного пространства; потом перешел в состояние осознавания сферы бесконечного сознания; от сферы бесконечного сознания он перешел к осознаванию сферы отсутствия чего бы то ни было; и оставляя сферу отсутствия чего бы то ни было, перешел в состояние ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, перешел в состояние отсечения распознавания и ощущения.
 

Atha kho āyasmā ānando āyasmantaṃ anuruddhaṃ etadavoca - "parinibbuto, bhante anuruddha bhagavā"ti.
 

Тогда почтенный Ананда сказал почтенному Ануруддхе: "О, почтенный Ануруддха, скончался Благословенный!"
 

"Nāvuso ānanda, bhagavā parinibbuto, saññāvedayitanirodhaṃ samāpanno"ti.
 

"Нет, друг Ананда, еще не скончался Благословенный, он перешел только в состояние отсечения распознавания и ощущения" [28].
 

Atha kho bhagavā saññāvedayitanirodhasamāpattiyā vuṭṭhahitvā nevasaññānāsaññāyatanaṃ samāpajji, nevasaññānāsaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākiñcaññāyatanaṃ samāpajji, ākiñcaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā viññāṇañcāyatanaṃ samāpajji, viññāṇañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākāsānañcāyatanaṃ samāpajji, ākāsānañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā catutthaṃ jhānaṃ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṃ jhānaṃ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṃ jhānaṃ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā paṭhamaṃ jhānaṃ samāpajji, paṭhamajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṃ jhānaṃ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṃ jhānaṃ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā catutthaṃ jhānaṃ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā samanantarā bhagavā parinibbāyi.
 

Тогда Благословенный, нисходя из состояния, когда прекращения распознавания и ощущения, вступил в состояние ни-распознавания-ни-нераспознавания; и нисходя вступил в сферу отсутствия чего бы то ни было; и нисходя из сферы отсутствия чего бы то ни было, вступил в сферу бесконечного сознания; и нисходя из сферы бесконечного сознания, вступил в сферу бесконечного пространства, и нисходя перешел в четвертое состояние сосредоточения (джхана), и в третье, и во второе, и в первое. И вновь восходя из первого, перешел во второе, и восходя вступил в третье, и восходя вступил в четвертое. И восходя из четвертого, Благословенный мгновенно скончался.
 

Parinibbute bhagavati saha parinibbānā mahābhūmicālo ahosi bhiṃsanako salomahaṃso. Devadundubhiyo ca phaliṃsu.
 

И когда Благословенный отошел, одновременно с его Париниббаной случилось страшное землетрясение, грозное, ужасающее, и громы разразились в небесах.
 

Parinibbute bhagavati saha parinibbānā brahmāsahampati imaṃ gāthaṃ abhāsi -
 

И в минуту, когда Благословенный отошел в Париниббану, Брахма Сахампати [29] воскликнул громко:
 

"Sabbeva nikkhipissanti, bhūtā loke samussayaṃ;
Yattha etādiso satthā, loke appaṭipuggalo.
Tathāgato balappatto, sambuddho parinibbuto"ti.
 

"Все должны умереть – все существа, обретшие жизнь,
Должны отбросить свой сотворенный вид.
Даже такой Учитель, как он, несравненный в этом мире, могучий в мудрости,
Татхагата, в совершенстве Пробудившийся, скончался!"
 

Parinibbute bhagavati saha parinibbānā sakko devānamindo imaṃ gāthaṃ abhāsi -
 

И в минуту кончины Благословенного, Сакка, [30] владыка богов, воскликнул громко:
 

"Aniccā vata saṅkhārā, uppādavayadhammino;
Uppajjitvā nirujjhanti, tesaṃ vūpasamo sukho"ti.
 

"Как непостоянны все сотворенные вещи!
Их природа: рождение и смерть.
Созидаясь, они разрушаются.
Счастье тем, кто полностью избавился от них!"
 

Parinibbute bhagavati saha parinibbānā āyasmā anuruddho imā gāthāyo abhāsi -
 

И в минуту кончины Благословенного, почтенный Ануруддха воскликнул:
 

"Nāhu assāsapassāso, ṭhitacittassa tādino;
Anejo santimārabbha, yaṃ kālamakarī muni.
"Asallīnena cittena, vedanaṃ ajjhavāsayi;
Pajjotasseva nibbānaṃ, vimokkho cetaso ahū"ti.
 

"Когда он, сокрушивший все влечения, все желания,
Проживающий в безмятежном покое Нирваны, –
Когда он, Великий Мудрец, закончил путь своей жизни,
Никакие смертельные муки не поколебали его твердого сердца.
Без тревоги, без смущения, он тихо торжествовал над смертью.
Подобно угаснувшему пламени, его ум обрел освобождение".
 

Parinibbute bhagavati saha parinibbānā āyasmā ānando imaṃ gāthaṃ abhāsi -
 

И в минуту Париниббаны Благословенного, почтенный Ананда воскликнул громко:
 

"Tadāsi yaṃ bhiṃsanakaṃ, tadāsi lomahaṃsanaṃ;
Sabbākāravarūpete, sambuddhe parinibbute"ti.
 

"Это страшно, страшно!
Волосы стали дыбом!
Когда он, Одаренный всеми достоинствами,
В совершенстве Пробудившийся,
Освободился!"
 

Parinibbute bhagavati ye te tattha bhikkhū avītarāgā appekacce bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti vivaṭṭanti, "atikhippaṃ bhagavā parinibbuto atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito"ti.
 

Когда скончался Благословенный, те из монахов, которые еще не освободились от страстей, ломали руки и рыдали, бросались на землю и катались из стороны в сторону, рыдая: "Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!"
 

Ye pana te bhikkhū vītarāgā, te satā sampajānā adhivāsenti - "aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā"ti.
 

Но те из монахов, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляли так: "Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?"
 

Atha kho āyasmā anuruddho bhikkhū āmantesi - "alaṃ, āvuso, mā socittha mā paridevittha. Nanu etaṃ, āvuso, bhagavatā paṭikacceva akkhātaṃ - 'sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo'. Taṃ kutettha, āvuso, labbhā. 'Yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ vata mā palujjī'ti, netaṃ ṭhānaṃ vijjati Devatā, āvuso, ujjhāyantī"ti.
 

И почтенный Ануруддха обратился к монахам: "Довольно, друзья! Не огорчайтесь, не рыдайте! Разве не говорил Благословенный, что в природе вещей, дорогих нам и близких, что должны мы, рано или поздно, разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, друзья, чтобы рожденное, сотворенное, в самом себе несущее зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Божества, друзья, очень огорчены".
 

"Kathaṃbhūtā pana, bhante, āyasmā anuruddho devatā manasi karotī"ti?
 

"Но о каких божествах помышляет почтенный Ануруддха?"
 

"Santāvuso ānanda, devatā ākāse pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti - 'atikhippaṃ bhagavā parinibbuto, atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito'ti. Santāvuso ānanda, devatā pathaviyā pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti - 'atikhippaṃ bhagavā parinibbuto atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito'ti.
 

"Есть божества, друг Ананда, в небесах и на земле, которые приземленно думают; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: "Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!"

Yā pana tā devatā vītarāgā, tā satā sampajānā adhivāsenti - 'aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā'ti. Atha kho āyasmā ca anuruddho āyasmā ca ānando taṃ rattāvasesaṃ dhammiyā kathāya vītināmesuṃ.
 

Но те божества, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляют так: "Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?"
 

Atha kho āyasmā anuruddho āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi - "gacchāvuso ānanda, kusināraṃ pavisitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocehi - 'parinibbuto, vāseṭṭhā, bhagavā, yassadāni kālaṃ maññathā'"ti. "Evaṃ, bhante"ti kho āyasmā ānando āyasmato anuruddhassa paṭissutvā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya attadutiyo kusināraṃ pāvisi.
 

Почтенный Ануруддха и почтенный Ананда провели остаток ночи беседуя о Дхамме. И тогда почтенный Ануруддха сказал почтенному Ананде: "Пойди, друг Ананда, и извести Маллов Кусинарских, скажи им: "О Вассетхи! Благословенный скончался, поступите как подобает вам ныне!" – "Да будет так, почтенный!" – отвечал Ананда. И рано утром, одевшись и взяв свою чашу, он с одним из монахов пошел в Кусинару.
 

Tena kho pana samayena kosinārakā mallā sandhāgāre sannipatitā honti teneva karaṇīyena. Atha kho āyasmā ānando yena kosinārakānaṃ mallānaṃ sandhāgāraṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocesi - 'parinibbuto, vāseṭṭhā, bhagavā, yassadāni kālaṃ maññathā'ti.
 

В то время Маллы Кусинарские собрались в зале собраний, совещаясь. И почтенный Ананда вошел в зал и известил их словами: "О, Вассетхи! Благословенный скончался, поступите как подобает вам ныне!"
 

Idamāyasmato ānandassa vacanaṃ sutvā mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā appekacce kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti - "atikhippaṃ bhagavā parinibbuto, atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito"ti.
 

И когда услышали весть Маллы со своими сыновьями, девами и женами, опечалились, заскорбили, и сжалось их сердце. Иные плакали, рвали волосы, иные судорожно сжимали руки и рыдали, иные катались из стороны в сторону, рыдая: "Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!"
 

Buddhasarīrapūjā

Почести останкам Пробудившегося

Atha kho kosinārakā mallā purise āṇāpesuṃ - "tena hi, bhaṇe, kusinārāyaṃ gandhamālañca sabbañca tāḷāvacaraṃ sannipātethā"ti.
 

И тогда Маллы Кусинарские сказали: "Соберите все благовонные масла и цветочные венки, и всех музыкантов в Кусинаре".
 

Atha kho kosinārakā mallā gandhamālañca sabbañca tāḷāvacaraṃ pañca ca dussayugasatāni ādāya yena upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ, yena bhagavato sarīraṃ tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā celavitānāni karontā maṇḍalamāḷe paṭiyādentā ekadivasaṃ vītināmesuṃ.
 

И Маллы Кусинарские взяли благовонные масла и цветочные венки, и музыкантов, и пятьсот смен одежд, и отправились в Упаватану, в Саловую Рощу, и приблизились к телу Благословенного. Там они провели весь день, воздавая уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой; также они сделали саван из одежд и развесили украшения.
 

Atha kho kosinārakānaṃ mallānaṃ etadahosi - "ativikālo kho ajja bhagavato sarīraṃ jhāpetuṃ, sve dāni mayaṃ bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā"ti. Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā celavitānāni karontā maṇḍalamāḷe paṭiyādentā dutiyampi divasaṃ vītināmesuṃ, tatiyampi divasaṃ vītināmesuṃ, catutthampi divasaṃ vītināmesuṃ, pañcamampi divasaṃ vītināmesuṃ, chaṭṭhampi divasaṃ vītināmesuṃ.
 

Тогда подумали Маллы Кусинарские: "Не пришло еще время сжигать тело Благословенного".И воздавали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой, и так провели весь следующий день, и третий, и четвертый, и пятый, и шестой.
 

Atha kho sattamaṃ divasaṃ kosinārakānaṃ mallānaṃ etadahosi - "mayaṃ bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā dakkhiṇena dakkhiṇaṃ nagarassa haritvā bāhirena bāhiraṃ dakkhiṇato nagarassa bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā"ti.
 

Но на седьмой день Маллы Кусинарские подумали: "Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного, отнесем на южную часть города, и там, с южной стороны, за городом, свершим обряд сожжения тела Благословенного".
 

Tena kho pana samayena aṭṭha mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā "mayaṃ bhagavato sarīraṃ uccāressāmā"ti na sakkonti uccāretuṃ.
 

После того восемь предводителей Маллских омыли головы и одели новые одежды, чтобы нести тело Благословенного. Но они не смогли поднять его.
 

Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṃ anuruddhaṃ etadavocuṃ - "ko nu kho, bhante anuruddha, hetu ko paccayo, yenime aṭṭha mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā 'mayaṃ bhagavato sarīraṃ uccāressāmā'ti na sakkonti uccāretun"ti? "Aññathā kho, vāseṭṭhā, tumhākaṃ adhippāyo, aññathā devatānaṃ adhippāyo"ti. "Kathaṃ pana, bhante, devatānaṃ adhippāyo"ti?
 

И тогда Маллы Кусинарские сказали почтенному Ануруддхе: "Что за причина, почтенный Ануруддха, что восемь предводителей Маллских, омывши головы, надевши новые одежды, чтобы нести тело Благословенного, не в силах поднять его?" – "Оттого, Вассетхи, что у вас одна цель, а у божеств другая". – "Но какова же, почтенный, цель у божеств?"
 

"Tumhākaṃ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo - 'mayaṃ bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā dakkhiṇena dakkhiṇaṃ nagarassa haritvā bāhirena bāhiraṃ dakkhiṇato nagarassa bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā'ti; devatānaṃ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo - 'mayaṃ bhagavato sarīraṃ dibbehi naccehi gītehi vāditehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā uttarena uttaraṃ nagarassa haritvā uttarena dvārena nagaraṃ pavesetvā majjhena majjhaṃ nagarassa haritvā puratthimena dvārena nikkhamitvā puratthimato nagarassa makuṭabandhanaṃ nāma mallānaṃ cetiyaṃ ettha bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā'ti. "Yathā, bhante, devatānaṃ adhippāyo, tathā hotū"ti.
 

"Вы задумали, Вассетхи: "Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного, отнесем на южную часть города, и там, с южной стороны, за городом, свершим обряд сожжения тела Благословенного". Но божества, Вассетхи, думают так: "Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного и понесем его северным путем к северной части города, и войдя в город северными вратами, потом пройдем через центр города, и выйдя через восточные врата, понесем тело к надгробью Маллов, именуемой Макута-бандхана, и там свершим обряд сожжения тела Благословенного". – "Да будет же так, почтенный, как желают божества".
 

Tena kho pana samayena kusinārā yāva sandhisamalasaṃkaṭīrā jaṇṇumattena odhinā mandāravapupphehi santhatā hoti. Atha kho devatā ca kosinārakā ca mallā bhagavato sarīraṃ dibbehi ca mānusakehi ca naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā uttarena uttaraṃ nagarassa haritvā uttarena dvārena nagaraṃ pavesetvā majjhena majjhaṃ nagarassa haritvā puratthimena dvārena nikkhamitvā puratthimato nagarassa makuṭabandhanaṃ nāma mallānaṃ cetiyaṃ ettha ca bhagavato sarīraṃ nikkhipiṃsu.
 

И тогда вся местность была по колено осыпана небесными цветами Мандарава, [31] и божества на небесах и Маллы Кусинарские на земле воздавали уважение и почести телу Благословенного пением, пляскою, игрою, цветами и благовониями. И они понесли тело Благословенного к северной части города, и пронеся его через северные врата, они прошли через центр города и потом к восточной окраине, и выйдя через восточные врата, они понесли тело Благословенного к надгробью Маллов, именуемой Макута-бандхана, и там возложили тело Благословенного.
 

Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavocuṃ - "kathaṃ mayaṃ, bhante ānanda, tathāgatassa sarīre paṭipajjāmā"ti?
 

Тогда Маллы Кусинарские сказали почтенному Ананде: "Как должно поступить с телом Татхагаты?"
 

"Yathā kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabban"ti.
 

"Так, Вассетхи, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, так же должно поступить и с телом Татхагаты".
 

"Kathaṃ pana, bhante ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjantī"ti?
 

"Но как, почтенный Ананда, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца?"
 

"Rañño, vāseṭṭhā, cakkavattissa sarīraṃ ahatena vatthena veṭhenti, ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhenti, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhenti. Etena upāyena pañcahi yugasatehi rañño cakkavattissa sarīraṃ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṃ citakaṃ karitvā rañño cakkavattissa sarīraṃ jhāpenti. Cātumahāpathe rañño cakkavattissa thūpaṃ karonti Evaṃ kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti. Yathā kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabbaṃ. Cātumahāpathe tathāgatassa thūpo kātabbo. Tattha ye mālaṃ vā gandhaṃ vā cuṇṇakaṃ vā āropessanti vā abhivādessanti vā cittaṃ vā pasādessanti, tesaṃ taṃ bhavissati dīgharattaṃ hitāya sukhāyā"ti.
 

"Тело Совершенного Царя Миродержца, Вассетхи, одевают в новые одежды, и тогда оборачивают саваном из чесанного хлопчатого пуха и после этого тело покрывают новыми одеждами, и так далее, пока тело не будет обернуто пятьюстами слоев обоих родов. Потом тело помещается в железный сосуд с маслом и покрывается другим железным сосудом. Тогда сооружают погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и сжигают тело Совершенного Царя Миродержца; и на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Совершенному Царю Миродержцу. Так, Вассетхи, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца. И так же, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, надлежит поступить с телом Татхагаты; и также на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Татхагате. И кто принесет к ней цветы, благовония или украшения, и чей ум там придет в спокойствие – тому это будет на радость и благо на долгие времена".
 

Atha kho kosinārakā mallā purise āṇāpesuṃ - "tena hi, bhaṇe, mallānaṃ vihataṃ kappāsaṃ sannipātethā"ti. Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīraṃ ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhesuṃ, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhesuṃ. Etena upāyena pañcahi yugasatehi bhagavato sarīraṃ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṃ citakaṃ karitvā bhagavato sarīraṃ citakaṃ āropesuṃ.
 

И тогда Маллы Кусинарские приказали слугам: "Соберите весь чесанный хлопковый пух Маллов". И одели тело Благословенного в новые одежды, и обернули саваном из чесанного хлопкового пуха, и вновь возложили новые одежды, и далее так, пока тело Благословенного не было окутано пятьюстами слоев обоих родов друг за другом, и тогда положили тело Благословенного в железный сосуд с маслом, и покрыли другим; и тогда воздвигли погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и на него возложили тело Благословенного.
 

Mahākassapattheravatthu
 

Старейшина Маха Кассапа

Tena kho pana samayena āyasmā mahākassapo pāvāya kusināraṃ addhānamaggappaṭippanno hoti mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ pañcamattehi bhikkhusatehi. Atha kho āyasmā mahākassapo maggā okkamma aññatarasmiṃ rukkhamūle nisīdi.
 

В это же время, почтенный Маха Кассапа [32] шел из Павы в Кусинару с большой общиной монахов, около пятисот человек. И вот почтенный Маха Кассапа присел отдохнуть у подножия дерева.
 

Tena kho pana samayena aññataro ājīvako kusinārāya mandāravapupphaṃ gahetvā pāvaṃ addhānamaggappaṭippanno hoti.
 

В это самое время, некий обнаженный аскет шел по дороге в Паву, и у него были цветы Мандарава из Кусинары.
 

Addasā kho āyasmā mahākassapo taṃ ājīvakaṃ dūratova āgacchantaṃ, disvā taṃ ājīvakaṃ etadavoca - "apāvuso, amhākaṃ satthāraṃ jānāsī"ti? "Āmāvuso, jānāmi, ajja sattāhaparinibbuto samaṇo gotamo. Tato me idaṃ mandāravapupphaṃ gahitan"ti.
 

И почтенный Маха Кассапа еще издалека заметил обнаженного аскета, и когда тот подошел поближе, он обратился к нему: "Друг, не знаешь ли ты что-либо про нашего Учителя?" – "Да, друг, я знаю. Сегодня минуло семь дней, как скончался отшельник Готама. Вот почему у меня эти цветы Мандарава".
 

Tattha ye te bhikkhū avītarāgā appekacce bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti - "atikhippaṃ bhagavā parinibbuto, atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito"ti.
 

Услышавши весть, те из монахов, которые еще не освободились от страстей, ломали руки и рыдали, бросались на землю и катались из стороны в сторону, рыдая: "Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!"
 

Ye pana te bhikkhū vītarāgā, te satā sampajānā adhivāsenti - "aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā"ti.
 

Но те из монахов, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляли так: "Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?"
 

Tena kho pana samayena subhaddo nāma vuddhapabbajito tassaṃ parisāyaṃ nisinno hoti. Atha kho subhaddo vuddhapabbajito te bhikkhū etadavoca - "alaṃ, āvuso, mā socittha, mā paridevittha, sumuttā mayaṃ tena mahāsamaṇena. Upaddutā ca homa - 'idaṃ vo kappati, idaṃ vo na kappatī'ti. Idāni pana mayaṃ yaṃ icchissāma, taṃ karissāma, yaṃ na icchissāma, na taṃ karissāmā"ti.
 

В это время монах по имени Субхадда, [33] принявший монашество уже в старости, сидел в числе тех монахов. И он обратился к монахам со словами: "Довольно, братья! Не плачьте, не горюйте! Мы благополучно избавились от этого великого аскета. Долго, долго тяготели над нами его слова: "Это вам пристойно, это вам не пристойно", – но теперь, мы можем делать то, что пожелаем, и то что мы не пожелаем, того мы не будем делать".
 

Atha kho āyasmā mahākassapo bhikkhū āmantesi - "alaṃ, āvuso, mā socittha, mā paridevittha. Nanu etaṃ āvuso, bhagavatā paṭikacceva akkhātaṃ - 'sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo'. Taṃ kutettha, āvuso, labbhā. 'Yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ tathāgatassāpi sarīraṃ mā palujjī'ti, netaṃ ṭhānaṃ vijjatī"ti.
 

Но почтенный Маха Кассапа обратился к монахам и сказал: "Довольно, друзья! Не рыдайте, не сетуйте! Разве не говорил нам Благословенный, что в природе вещей дорогих нам и близких, что должны мы рано или поздно разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, друзья, чтобы сотворенное, в самом себе несущее зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Нет, не может такого быть".
 

Tena kho pana samayena cattāro mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā - "mayaṃ bhagavato citakaṃ āḷimpessāmā"ti na sakkonti āḷimpetuṃ.
 

В это же время четыре предводителя Маллских омыли головы и одели новые одежды, и с мыслью: "Мы подожжем костер Благословенного", попробовали его поджечь, но не смогли.
 

Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṃ anuruddhaṃ etadavocuṃ - "ko nu kho, bhante anuruddha, hetu ko paccayo, yenime cattāro mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā - 'mayaṃ bhagavato citakaṃ āḷimpessāmā'ti na sakkonti āḷimpetun"ti? "Aññathā kho, vāseṭṭhā, devatānaṃ adhippāyo"ti. "Kathaṃ pana, bhante, devatānaṃ adhippāyo"ti?
 

И Маллы обратились к почтенному Ануруддхе со словами: "Что за причина, почтенный, что четверо предводителей Маллских омыли головы и одели новые одежды, и с мыслью: "Мы подожжем костер Благословенного", попробовали его поджечь, но не смогли". – "Оттого, Вассетхи, что у вас одна цель, а у божеств другая". – "Но какова же, почтенный, цель у божеств?"
 

"Devatānaṃ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo - 'ayaṃ āyasmā mahākassapo pāvāya kusināraṃ addhānamaggappaṭippanno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ pañcamattehi bhikkhusatehi. Na tāva bhagavato citako pajjalissati, yāvāyasmā mahākassapo bhagavato pāde sirasā na vandissatī'"ti. "Yathā, bhante, devatānaṃ adhippāyo, tathā hotū"ti.
 

"Цель божеств, Вассетхи, такова: "Почтенный Маха Кассапа шествует из Павы в Кусинару с большой общиной монахов, числом около пятисот человек. Пусть костер Благословенного не возгорится, пока почтенный Маха Кассапа не преклонится пред стопами Благословенного". "Да будет же так, почтенный, как желают божества".
 

Atha kho āyasmā mahākassapo yena kusinārā makuṭabandhanaṃ nāma mallānaṃ cetiyaṃ, yena bhagavato citako tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekaṃsaṃ cīvaraṃ katvā añjaliṃ paṇāmetvā tikkhattuṃ citakaṃ padakkhiṇaṃ katvā bhagavato pāde sirasā vandi.
 

Тогда почтенный Маха Кассапа прибыл к Макута-бандхане Кусинарской, где находилось тело Благословенного. И он набросил накидку на одно плечо, и со сложенными руками трижды благоговейно обошел вокруг тела и тогда благоговейно преклонился перед стопами Благословенного.
 

Tānipi kho pañcabhikkhusatāni ekaṃsaṃ cīvaraṃ katvā añjaliṃ paṇāmetvā tikkhattuṃ citakaṃ padakkhiṇaṃ katvā bhagavato pāde sirasā vandiṃsu.
 

И пятьсот монахов накинули накидки на одно плечо и со сложенными руками, трижды с почтением обошли вокруг тела и тогда благоговейно преклонились пред стопами Благословенного.
 

Vandite ca panāyasmatā mahākassapena tehi ca pañcahi bhikkhusatehi sayameva bhagavato citako pajjali.
 

И как только Маха-Кассапа и пятисот монахов оказали должные почести, погребальный костер Благословенного вспыхнул сам.
 

Jhāyamānassa kho pana bhagavato sarīrassa yaṃ ahosi chavīti vā cammanti vā maṃsanti vā nhārūti vā lasikāti vā, tassa neva chārikā paññāyittha, na masi; sarīrāneva avasissiṃsu. Seyyathāpi nāma sappissa vā telassa vā jhāyamānassa neva chārikā paññāyati, na masi; evameva bhagavato sarīrassa jhāyamānassa yaṃ ahosi chavīti vā cammanti vā maṃsanti vā nhārūti vā lasikāti vā, tassa neva chārikā paññāyittha, na masi; sarīrāneva avasissiṃsu. Tesañca pañcannaṃ dussayugasatānaṃ dveva dussāni na ḍayhiṃsu yañca sabba-abbhantarimaṃ yañca bāhiraṃ.
 

И когда тело Благословенного сгорело, то ни от кожи, ни от внутренностей, ни от мяса, ни от нервов, ни от суставов не осталось ни пепла, ни сажи, остались одни только кости. Как от сгоревшего масла не остается ни пепла, ни сажи, так и от тела Благословенного. И из пятисот слоев одеяний, только два не сгорели – внешний и внутренний.
 

Daḍḍhe ca kho pana bhagavato sarīre antalikkhā udakadhārā pātubhavitvā bhagavato citakaṃ nibbāpesi. Udakasālatopi abbhunnamitvā bhagavato citakaṃ nibbāpesi. Kosinārakāpi mallā sabbagandhodakena bhagavato citakaṃ nibbāpesuṃ.
 

И когда тело Благословенного сгорело, с небес полились потоки и угашали погребальный костер Благословенного, и из водных хранилищ полились потоки и угашали погребальный костер, и Маллы Кусинарские принесли воды, напитанной всеми ароматами, и угашали погребальный костер.
 

Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīrāni sattāhaṃ sandhāgāre sattipañjaraṃ karitvā dhanupākāraṃ parikkhipāpetvā naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkariṃsu garuṃ kariṃsu mānesuṃ pūjesuṃ.
 

Потом Маллы Кусинарские положили останки Благословенного в зале собраний и окружили кости Благословенного решеткой из копий и валом из луков; и семь дней подряд воздавали почести, славу, хвалу и поклонение им песнями, плясками, гирляндами и благовониями.
 

Assosi kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesi - "bhagavāpi khattiyo ahampi khattiyo, ahampi arahāmi bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, ahampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmī"ti.
 

Тогда царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, услышал весть, что Благословенный скончался в Кусинаре. И он послал вестников к Маллам, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и я из касты воинов. Я достоин получить частицу святых останков Благословенного. Над останками я воздвигну ступу, и устрою торжество в честь них".
 

Sarīradhātuvibhājanaṃ
 

Разделение останков на части

Assosuṃ kho vesālikā licchavī - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho vesālikā licchavī kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesuṃ - "bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, mayampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmā"ti.
 

И Личчхави Весальские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них".
 

Assosuṃ kho kapilavatthuvāsī sakyā - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho kapilavatthuvāsī sakyā kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesuṃ - "bhagavā amhākaṃ ñātiseṭṭho mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, mayampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmā"ti.
 

И Сакьи Капилаваттские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них".
 

Assosuṃ kho allakappakā bulayo - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho allakappakā bulayo kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesuṃ - "bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, mayampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmā"ti
 

И Булы Аллакаппанские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них".
 

Assosuṃ kho rāmagāmakā koḷiyā - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho rāmagāmakā koḷiyā kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesuṃ - "bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, mayampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmā"ti.
 

Колии Рамагамские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников к Маллам, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и устроим торжество в честь них".
 

Assosi kho veṭṭhadīpako brāhmaṇo - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho veṭṭhadīpako brāhmaṇo kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesi - "bhagavāpi khattiyo ahaṃ pismi brāhmaṇo, ahampi arahāmi bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, ahampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmī"ti.
 

И брахмана Ведхадипа услышал весть, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послал вестников, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и я брахмана. Достоин получить часть святых останков Благословенного. Над останками я воздвигну ступу, и буду поклоняться ему".
 

Assosuṃ kho pāveyyakā mallā - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho pāveyyakā mallā kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesuṃ - "bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, mayampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmā"ti.
 

И Маллы Павские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить частицу святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу, и будем поклоняться ему".
 

Evaṃ vutte kosinārakā mallā te saṅghe gaṇe etadavocuṃ - "bhagavā amhākaṃ gāmakkhette parinibbuto, na mayaṃ dassāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgan"ti.
 

Слыша то, Маллы Кусинарские сказали собранию братьев: "В наших владениях скончался Благословенный, – мы не уступим ни одной частицы от святых останков Благословенного".
 

Evaṃ vutte doṇo brāhmaṇo te saṅghe gaṇe etadavoca -
 

И тогда брахман Дона обратился к общине и сказал:
 

"Suṇantu bhonto mama ekavācaṃ,
Amhāka. Buddho ahu khantivādo.
Na hi sādhu yaṃ uttamapuggalassa,
Sarīrabhāge siyā sampahāro.
Sabbeva bhonto sahitā samaggā,
Sammodamānā karomaṭṭhabhāge.
Vitthārikā hontu disāsu thūpā,
Bahū janā cakkhumato pasannā"ti.
 

"Послушайте, почтенные, я скажу вам краткое слово.
Терпению Будда учил нас.
Не подобает же быть, при разделе останков его,
Лучшего среди всех существ, ни вражде, ни борьбе, ни ссорам.
Да объединимся, друзья, все мы в общем согласии.
Да разделим тело на восемь частей!
И пусть в каждой стороне воздвигнутся ступы,
И видя их, да уверуют многие люди!"
 

"Tena hi, brāhmaṇa, tvaññeva bhagavato sarīrāni aṭṭhadhā samaṃ savibhattaṃ vibhajāhī"ti. "Evaṃ, bho"ti kho doṇo brāhmaṇo tesaṃ saṅghānaṃ gaṇānaṃ paṭissutvā bhagavato sarīrāni aṭṭhadhā samaṃ suvibhattaṃ vibhajitvā te saṅghe gaṇe etadavoca - "imaṃ me bhonto tumbaṃ dadantu ahampi tumbassa thūpañca mahañca karissāmī"ti. Adaṃsu kho te doṇassa brāhmaṇassa tumbaṃ.
 

"Раздели же ты сам, о брахман, тело Благословенного на восемь равных частей". – "Да будет так, почтенные", – отвечал Дона общине. И он разделил тело Благословенного на восемь равных частей. И тогда сказал: "Даруйте мне, почтенные, этот сосуд, я воздвигну священную ступу и устрою празднование". И они дали сосуд брахману Доне.
 

Assosuṃ kho pippalivaniyā moriyā - "bhagavā kira kusinārāyaṃ parinibbuto"ti. Atha kho pippalivaniyā moriyā kosinārakānaṃ mallānaṃ dūtaṃ pāhesuṃ - "bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṃ bhāgaṃ, mayampi bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca karissāmā"ti. "Natthi bhagavato sarīrānaṃ bhāgo, vibhattāni bhagavato sarīrāni. Ito aṅgāraṃ harathā"ti. Te tato aṅgāraṃ hariṃsu.
 

И Мории Пиппхаливанские услышали, что Благословенный скончался в Кусинаре, и послали вестников, говоря: "Благословенный был из касты воинов, и мы из касты воинов. Достойны получить часть святых останков Благословенного. Над останками мы воздвигнем ступу". И услышали в ответ: "Не осталось более частиц святых останков Благословенного", и они взяли себе золы из костра.
 

Dhātuthūpapūjā
 

Почести ступам с частями останков

Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto rājagahe bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akāsi. Vesālikāpi licchavī vesāliyaṃ bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu. Kapilavatthuvāsīpi sakyā kapilavatthusmiṃ bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu. Allakappakāpi bulayo allakappe bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu. Rāmagāmakāpi koḷiyā rāmagāme bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu. Veṭṭhadīpakopi brāhmaṇo veṭṭhadīpe bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akāsi. Pāveyyakāpi mallā pāvāyaṃ bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu. Kosinārakāpi mallā kusinārāyaṃ bhagavato sarīrānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu. Doṇopi brāhmaṇo tumbassa thūpañca mahañca akāsi. Pippalivaniyāpi moriyā pippalivane aṅgārānaṃ thūpañca mahañca akaṃsu.
 

И тогда царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, воздвиг в Раджагахе ступу над останками Благословенного и устроил празднество. И Личчхави Весальские воздвигли ступу в Весали над останками Благословенного и устроили празднество. И Сакьи из Капилаваттху воздвигли в Капилаваттху ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И Булы Аллакаппанские воздвигли в Аллакаппе ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И Колии Рамагамские воздвигли в Рамакаме ступу над останками Благословенного, и устроили празднество. И брахман Веддхадипака воздвиг ступу над останками Благословенного и устроил празднество. И Маллы Павские воздвигли в Паве ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И Маллы Кусинарские воздвигли в Кусинаре ступу над останками Благословенного и устроили празднество. И брахман Дона воздвиг ступу над сосудом, к котором сгорело тело Благословенного и устроил праздненство. И Мории Пиппхаливанские воздвигли ступу над золою и устроили празднество.
 

Iti aṭṭha sarīrathūpā navamo tumbathūpo dasamo aṅgārathūpo.
 

И так воздвиглось восемь ступ останкам, одну – сосуду, и одну – золе из костра.
 

Evametaṃ bhūtapubbanti.
 

Так это было в прошлом.

Aṭṭhadoṇaṃ cakkhumato sarīraṃ, sattadoṇaṃ jambudīpe mahenti.
Ekañca doṇaṃ purisavaruttamassa, rāmagāme nāgarājā maheti.
Ekāhi dāṭhā tidivehi pūjitā, ekā pana gandhārapure mahīyati.
Kāliṅgarañño vijite punekaṃ, ekaṃ pana nāgarājā maheti.
Tasseva tejena ayaṃ vasundharā,
Āyāgaseṭṭhehi mahī alaṅkatā.
Evaṃ imaṃ cakkhumato sarīraṃ,
Susakkataṃ sakkatasakkatehi.
Devindanāgindanarindapūjito
Manussindaseṭṭhehi tatheva pūjito.
Taṃ vandatha pañjalikā labhitvā,
Buddho have kappasatehi dullabhoti.
Cattālīsa samā dantā, kesā lomā ca sabbaso;
Devā hariṃsu ekekaṃ, cakkavāḷaparamparāti.
 

Есть восемь частей останков его,
Всевидящего, величайшего из людей.
Семь почитаются в Джамбудвипе, и одна
В Рамагаме, королями Нагов.
Один зуб почитается на небесах Тридцати Трех,
Один – в царстве Калинга, и один – королями Нагов.
Благодаря их сиянию эта прекрасная земля
Одарена наиболее прекрасными ценностями;
Таким образом тело Всевидящего почитается наилучшим образом
Теми, кто полон почтения – богами и Нагами,
И владыками людей, высочайшими из человечества.
Преклоняются со сложенными руками! Это воистину трудно –
За сотни калп встретиться с Буддой [34].