Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ Bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho Bhagavā bhikkhū āmantesi –

"Bhikkhavo"ti.

"Bhadante"ti te bhikkhū Bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca –

"Dhammaṃ vo, bhikkhave, desessāmi ādikalyāṇaṃ majjhekalyāṇaṃ pariyosānakalyāṇaṃ sātthaṃ sabyañjanaṃ, kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ pakāsessāmi, yadidaṃ – cha chakkāni. Taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasi karotha; bhāsissāmī"ti.

"Evaṃ, bhante"ti kho te bhikkhū Bhagavato paccassosuṃ.

Так я слышал: однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в лесу Джеты, в парке Анатхапиндики. И вот Благословенный обратился там к монахам:

– Монахи!

– Господин! – ответили ему монахи.

Благословенный сказал:

– Монахи, я преподам вам учение, прекрасное в начале, прекрасное в середине, прекрасное в конце, и дух его, и букву, разъясню вам выполненную в совершенстве чистую праведную жизнь, а именно "шесть шестерок". Слушайте внимательно: я буду говорить.

– Да, господин! – ответили ему монахи.

Bhagavā etadavoca –

"Cha ajjhattikāni āyatanāni veditabbāni,

cha bāhirāni āyatanāni veditabbāni,

cha viññāṇakāyā veditabbā,

cha phassakāyā veditabbā,

cha vedanākāyā veditabbā,

cha taṇhākāyā veditabbā.

Благословенный сказал:

– Следует познать шесть внутренних сфер,

следует познать шесть внешних сфер,

следует познать шесть видов сознания,

следует познать шесть разновидностей

соприкосновения,

следует познать шесть разновидностей ощущения, следует познать шесть разновидностей жажды.

"'Cha ajjhattikāni āyatanāni veditabbānī'ti – iti kho panetaṃ vuttaṃ. Kiñcetaṃ paṭicca vuttaṃ?

cakkhāyatanaṃ,

sotāyatanaṃ,

ghānāyatanaṃ,

jivhāyatanaṃ

kāyāyatanaṃ,

manāyatanaṃ.

'Cha ajjhattikāni āyatanāni veditabbānī'ti – iti yaṃ taṃ vuttaṃ, idametaṃ paṭicca vuttaṃ. Idaṃ paṭhamaṃ chakkaṃ.

– Сказано: "Следует познать шесть внутренних сфер". В отношении чего так сказано?

Сфера зрения,

сфера слуха,

сфера обоняния,

сфера чувства вкуса,

сфера тела,

сфера рассудка,

– вот в отношении чего сказано: "Следует познать шесть внутренних сфер". Такова первая шестерка.

"'Cha bāhirāni āyatanāni veditabbānī'ti – iti kho panetaṃ vuttaṃ kiñcetaṃ paṭicca vuttaṃ?

Rūpāyatanaṃ,

saddāyatanaṃ,

gandhāyatanaṃ,

rasāyatanaṃ,

phoṭṭhabbāyatanaṃ,

dhammāyatanaṃ.

'Cha bāhirāni āyatanāni veditabbānī'ti – iti yaṃ taṃ vuttaṃ, idametaṃ paṭicca vuttaṃ. Idaṃ dutiyaṃ chakkaṃ.

– Сказано: "Следует познать шесть внешних сфер". В отношении чего так сказано?

Сфера видимых форм,

сфера звуков,

сфера запахов,

сфера вкусов,

сфера тактильных ощущений,

сфера понятий,

– вот в отношении чего сказано: "Следует познать шесть внешних сфер". Такова вторая шестерка.

"'Cha viññāṇakāyā veditabbā'ti – iti kho panetaṃ vuttaṃ. Kiñcetaṃ paṭicca vuttaṃ?

Cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇaṃ,

sotañca paṭicca sadde ca uppajjati sotaviññāṇaṃ,

ghānañca paṭicca gandhe ca uppajjati ghānaviññāṇaṃ,

jivhañca paṭicca rase ca uppajjati jivhāviññāṇaṃ,

kāyañca paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati kāyaviññāṇaṃ,

manañca paṭicca dhamme ca uppajjati manoviññāṇaṃ.

'Cha viññāṇakāyā veditabbā'ti – iti yaṃ taṃ vuttaṃ, idametaṃ paṭicca vuttaṃ. Idaṃ tatiyaṃ chakkaṃ.

– Сказано: "Следует познать шесть разновидностей сознания". В отношении чего так сказано?

При условии зрения и видимых форм возникает сознание зрения,

при условии слуха и звуков возникает сознание слуха,

при условии обоняния и запахов возникает сознание обоняния,

при условии чувства вкуса и вкусов возникает сознание чувства вкуса,

при условии осязания и тактильных ощущений возникает сознание осязания,

при условии рассудка и понятий возникает сознание рассудка,

– вот в отношении чего сказано "Следует познать шесть разновидностей сознания". Такова третья шестерка.

"'Cha phassakāyā veditabbā'ti – iti kho panetaṃ vuttaṃ. Kiñcetaṃ paṭicca vuttaṃ?

Cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso;

sotañca paṭicca sadde ca uppajjati sotaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso;

ghānañca paṭicca gandhe ca uppajjati ghānaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso;

jivhañca paṭicca rase ca uppajjati jivhāviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso;

kāyañca paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati kāyaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso;

manañca paṭicca dhamme ca uppajjati manoviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso.

'Cha phassakāyā veditabbā'ti – iti yaṃ taṃ vuttaṃ, idametaṃ paṭicca vuttaṃ. Idaṃ catutthaṃ chakkaṃ.

– Сказано: "Следует познать шесть разновидностей соприкосновения". В отношении чего так сказано?

При условии зрения и видимых форм возникает сознание зрения, сочетание их трех – соприкосновение;

при условии слуха и звуков возникает сознание слуха, сочетание их трех – соприкосновение;

при условии обоняния и запахов возникает сознание обоняния, сочетание их трех – соприкосновение;

при условии чувства вкуса и вкусов возникает сознание чувства вкуса, сочетание их трех – соприкосновение;

при условии осязания и тактильных ощущений возникает сознание осязания, сочетание их трех – соприкосновение;

при условии рассудка и понятий возникает сознание рассудка, сочетание их трех – соприкосновение.

Вот в отношении чего сказано: "Следует познать шесть разновидностей соприкосновения". Такова четвертая шестерка.

"'Cha vedanākāyā veditabbā'ti – iti kho panetaṃ vuttaṃ. Kiñcetaṃ paṭicca vuttaṃ?

Cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā;

sotañca paṭicca sadde ca uppajjati sotaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā;

ghānañca paṭicca gandhe ca uppajjati ghānaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā;

jivhañca paṭicca rase ca uppajjati jivhāviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā;

kāyañca paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati kāyaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā;

manañca paṭicca dhamme ca uppajjati manoviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā.

'Cha vedanākāyā veditabbā'ti – iti yaṃ taṃ vuttaṃ, idametaṃ paṭicca vuttaṃ. Idaṃ pañcamaṃ chakkaṃ.

– Сказано: "Следует познать шесть разновидностей ощущения". В отношении чего так сказано?

При условии зрения и видимых форм возникает сознание зрения, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение;

при условии слуха и звуков возникает сознание слуха, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение;

при условии обоняния и запахов возникает сознание обоняния, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение;

при условии чувства вкуса и вкусов возникает сознание чувства вкуса, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение;

при условии осязания и тактильных ощущений возникает сознание осязания, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение;

при условии рассудка и понятий возникает сознание рассудка, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение.

Вот в отношении чего сказано "Следует познать шесть разновидностей ощущения". Такова пятая шестерка.

"'Cha taṇhākāyā veditabbā'ti – iti kho panetaṃ vuttaṃ. Kiñcetaṃ paṭicca vuttaṃ?

Cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā;

sotañca paṭicca sadde ca uppajjati sotaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā;

ghānañca paṭicca gandhe ca uppajjati ghānaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā;

jivhañca paṭicca rase ca uppajjati jivhāviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā;

kāyañca paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati kāyaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā;

manañca paṭicca dhamme ca uppajjati manoviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā. 'Cha taṇhākāyā veditabbā'ti – iti yaṃ taṃ vuttaṃ, idametaṃ paṭicca vuttaṃ. Idaṃ chaṭṭhaṃ chakkaṃ.

– Сказано: "Следует познать шесть разновидностей жажды". В отношении чего так сказано?

При условии зрения и видимых форм возникает сознание зрения, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение, при условии ощущения возникает жажда;

при условии слуха и звуков возникает сознание слуха, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение, при условии ощущения возникает жажда;

при условии обоняния и запахов возникает сознание обоняния, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение, при условии ощущения возникает жажда;

при условии чувства вкуса и вкусов возникает сознание чувства вкуса, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение, при условии ощущения возникает жажда;

при условии осязания и тактильных ощущений возникает сознание осязания, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение, при условии ощущения возникает жажда;

при условии рассудка и понятий возникает сознание рассудка, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает ощущение, при условии ощущения возникает жажда.

Вот в отношении чего сказано: "Следует познать шесть разновидностей жажды". Такова шестая шестерка.

"'Cakkhu attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Cakkhussa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'cakkhu attā'ti yo vadeyya. Iti cakkhu anattā.

Если кто-то говорит: "Я – зрение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение зрения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение зрения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – зрение", это не соответствует действительности. Таким образом, зрение безлично.

"'Rūpā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Rūpānaṃ uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'rūpā attā'ti yo vadeyya. Iti cakkhu anattā, rūpā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – видимые формы", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение видимых форм. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение видимых форм, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – видимые формы", это не соответствует действительности. Таким образом, зрение безлично, видимые формы безличны.

"'Cakkhuviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Cakkhuviññāṇassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'cakkhuviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti cakkhu anattā, rūpā anattā, cakkhuviññāṇaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – сознание зрения", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение сознания зрения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение сознания зрения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – сознание зрения", это не соответствует действительности. Таким образом, зрение безлично, видимые формы безличны, сознание зрения безлично.

"'Cakkhusamphasso attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Cakkhusamphassassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'cakkhusamphasso attā'ti yo vadeyya. Iti cakkhu anattā, rūpā anattā, cakkhuviññāṇaṃ anattā, cakkhusamphasso anattā.

Если кто-то говорит: "Я – соприкосновение зрения", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения зрения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения зрения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – соприкосновение зрения", это не соответствует действительности. Таким образом, зрение безличен, видимые формы безличны, сознание зрения безлично, соприкосновение зрения безлично.

"'Vedanā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Vedanāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'vedanā attā'ti yo vadeyya. Iti cakkhu anattā, rūpā anattā, cakkhuviññāṇaṃ anattā, cakkhusamphasso anattā, vedanā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение ощущения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение ощущения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Таким образом, зрение безлично, видимые формы безличны, сознание зрения безлично, соприкосновение зрения безлично, ощущение безлично.

"'Taṇhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Taṇhāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'taṇhā attā'ti yo vadeyya. Iti cakkhu anattā, rūpā anattā, cakkhuviññāṇaṃ anattā, cakkhusamphasso anattā, vedanā anattā, taṇhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение жажды. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение жажды, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Таким образом, зрение безлично, видимые формы безличны, сознание зрения безлично, соприкосновение зрения безлично, ощущение безлично, жажда безлична.

"'Sotaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Sotassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'sotaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti sotaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – слух", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение слуха. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение слуха, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – слух", это не соответствует действительности. Таким образом, слух безличен.

"'Saddā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Saddānaṃ uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'saddā attā'ti yo vadeyya. Iti sotaṃ anattā, saddā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – звуки", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение звуков. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение звуков, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – звуки", это не соответствует действительности. Таким образом, слух безличен, звуки безличны.

"'Sotaviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Sotaviññāṇassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'Sotaviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti sotaṃ anattā, saddā anattā, sotaviññāṇaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – сознание слуха", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение сознания слуха. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение сознания слуха, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – сознание слуха", это не соответствует действительности. Таким образом, слух безличен, звуки безличны, сознание слуха безлично.

"'Sotasamphasso attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Sotasamphassassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'sotasamphasso attā'ti yo vadeyya. Iti sotaṃ anattā, saddā anattā, sotaviññāṇaṃ anattā, sotasamphasso anattā.

Если кто-то говорит: "Я – соприкосновение слуха", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения слуха. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения слуха, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – соприкосновение слуха", это не соответствует действительности. Таким образом, слух безлично, звуки безличны, сознание слуха безлично, соприкосновение слуха безлично.

"'Vedanā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Vedanāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'vedanā attā'ti yo vadeyya. Iti sotaṃ anattā, saddā anattā, sotaviññāṇaṃ anattā, sotasamphasso anattā, vedanā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение ощущения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение ощущения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Таким образом, слух безличен, звуки безличны, сознание слуха безлично, соприкосновение слуха безлично, ощущение безлично.

"'Taṇhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Taṇhāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'taṇhā attā'ti yo vadeyya. Iti sotaṃ anattā, saddā anattā, sotaviññāṇaṃ anattā, sotasamphasso anattā, vedanā anattā, taṇhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение жажды. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение жажды, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Таким образом, слух безличен, звуки безличны, сознание слуха безлично, соприкосновение слуха безлично, ощущение безлично, жажда безлична.

"'Ghānaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Ghānassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'ghānaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti ghānaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – обоняние", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение обоняния. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение обоняния, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – обоняние", это не соответствует действительности. Таким образом, обоняние безлично.

"'Gandhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Gandhānaṃ uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'gandhā attā'ti yo vadeyya. Iti ghānaṃ anattā, gandhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – запахи", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение запахов. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение запахов, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – запахи", это не соответствует действительности. Таким образом, обоняние безлично, запахи безличны.

"'Ghānaviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Ghānaviññāṇassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'ghānaviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti ghānaṃ anattā, gandhā anattā, ghānaviññāṇaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – сознание обоняния", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение сознания обоняния. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение сознания обоняния, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – сознание обоняния", это не соответствует действительности. Таким образом, обоняние безлично, запахи безличны, сознание обоняния безлично.

"'Ghānasamphasso attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Ghānasamphassassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'ghānasamphasso attā'ti yo vadeyya. Iti ghānaṃ anattā, gandhā anattā, ghānaviññāṇaṃ anattā, ghānasamphasso anattā.

Если кто-то говорит: "Я – соприкосновение обоняния", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения обоняния. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения обоняния, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – соприкосновение обоняния", это не соответствует действительности. Таким образом, обоняние безличен, запахи безличны, сознание обоняния безлично, соприкосновение обоняния безлично.

"'Vedanā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Vedanāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'vedanā attā'ti yo vadeyya. Iti ghānaṃ anattā, gandhā anattā, ghānaviññāṇaṃ anattā, ghānasamphasso anattā, vedanā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение ощущения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение ощущения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Таким образом, обоняние безлично, запахи безличны, сознание обоняния безлично, соприкосновение обоняния безлично, ощущение безлично.

"'Taṇhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Taṇhāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'taṇhā attā'ti yo vadeyya. Iti ghānaṃ anattā, gandhā anattā, ghānaviññāṇaṃ anattā, ghānasamphasso anattā, vedanā anattā, taṇhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение жажды. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение жажды, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Таким образом, обоняние безлично, запахи безличны, сознание обоняния безлично, соприкосновение обоняния безлично, ощущение безлично, жажда безлична.

"'Jivhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Jivhāssa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'jivhā attā'ti yo vadeyya. Iti jivhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение вкуса", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение чувства вкуса. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение чувства вкуса, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – чувство вкуса", это не соответствует действительности. Таким образом, чувство вкуса безлично.

"'Rasā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Rasānaṃ uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'rasā attā'ti yo vadeyya. Iti jivhā anattā, rasā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – вкусы", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение вкусов. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение вкусов, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – вкусы", это не соответствует действительности. Таким образом, чувство вкуса безлично, вкусы безличны.

"'Jivhāviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Jivhāviññāṇassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'jivhāviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti jivhā anattā, rasā anattā, jivhāviññāṇaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – сознание чувства вкуса", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение сознания чувства вкуса. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение сознания чувства вкуса, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – сознание чувства вкуса", это не соответствует действительности. Таким образом, чувство вкуса безлично, вкусы безличны, сознание чувства вкуса безлично.

"'Jivhāsamphasso attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Jivhāsamphassassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'jivhāsamphasso attā'ti yo vadeyya. Iti jivhā anattā, rasā anattā, jivhāviññāṇaṃ anattā, jivhāsamphasso anattā.

Если кто-то говорит: "Я – соприкосновение чувства вкуса", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения чувства вкуса. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения чувства вкуса, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – соприкосновение чувства вкуса", это не соответствует действительности. Таким образом, чувство вкуса безличен, вкусы безличны, сознание чувства вкуса безлично, соприкосновение чувства вкуса безлично.

"'Vedanā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Vedanāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'vedanā attā'ti yo vadeyya. Iti jivhā anattā, rasā anattā, jivhāviññāṇaṃ anattā, jivhāsamphasso anattā, vedanā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение ощущения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение ощущения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Таким образом, чувство вкуса безлично, вкусы безличны, сознание чувства вкуса безлично, соприкосновение чувства вкуса безлично, ощущение безлично.

"'Taṇhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Taṇhāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'taṇhā attā'ti yo vadeyya. Iti jivhā anattā, rasā anattā, jivhāviññāṇaṃ anattā, jivhāsamphasso anattā, vedanā anattā, taṇhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение жажды. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение жажды, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Таким образом, чувство вкуса безлично, вкусы безличны, сознание чувства вкуса безлично, соприкосновение чувства вкуса безлично, ощущение безлично, жажда безлична.

"'Kāyo attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Kāyassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'kāyo attā'ti yo vadeyya. Iti kāyo anattā.

Если кто-то говорит: "Я – осязание", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение тела. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение тела, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – осязание", это не соответствует действительности. Таким образом, осязание безлично.

"'Phoṭṭhabbā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Phoṭṭhabbānaṃ uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'phoṭṭhabbā attā'ti yo vadeyya. Iti kāyo anattā, phoṭṭhabbā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – тактильные ощущения", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение тактильных ощущений. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение тактильных ощущений, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – тактильные ощущения", это не соответствует действительности. Таким образом, осязание безлично, тактильные ощущения безличны.

"'Kāyaviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Kāyaviññāṇassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'kāyaviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti kāyo anattā, phoṭṭhabbā anattā, kāyaviññāṇaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – сознание осязания", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение сознания тела. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение сознания тела, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – сознание осязания", это не соответствует действительности. Таким образом, осязание безлично, тактильные ощущения безличны, сознание осязания безлично.

"'Kāyasamphasso attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Kāyasamphassassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'kāyasamphasso attā'ti yo vadeyya. Iti kāyo anattā, phoṭṭhabbā anattā, kāyaviññāṇaṃ anattā, kāyasamphasso anattā.

Если кто-то говорит: "Я – соприкосновение тела", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения тела. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения тела, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – соприкосновение тела", это не соответствует действительности. Таким образом, осязание безлично, тактильные ощущения безличны, сознание осязания безлично, соприкосновение тела безлично.

"'Vedanā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Vedanāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'vedanā attā'ti yo vadeyya. Iti kāyo anattā, phoṭṭhabbā anattā, kāyaviññāṇaṃ anattā, kāyasamphasso anattā, vedanā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение ощущения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение ощущения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Таким образом, осязание безлично, тактильные ощущения безличны, сознание осязания безлично, соприкосновение тела безлично, ощущение безлично.

"'Taṇhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Taṇhāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'taṇhā attā'ti yo vadeyya. Iti kāyo anattā, phoṭṭhabbā anattā, kāyaviññāṇaṃ anattā, kāyasamphasso anattā, vedanā anattā, taṇhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение жажды. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение жажды, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Таким образом, осязание безлично, тактильные ощущения безличны, сознание тела безлично, соприкосновение тела безлично, ощущение безлично, жажда безлична.

"'Mano attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. manassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'mano attā'ti yo vadeyya. Iti mano anattā.

Если кто-то говорит: "Я – рассудок", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение рассудка. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение рассудка, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – рассудок", это не соответствует действительности. Таким образом, рассудок безличен.

"'Dhammā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Dhammānaṃ uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'dhammā attā'ti yo vadeyya. Iti mano anattā, dhammā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – понятия", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение понятий. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение понятий, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – понятия", это не соответствует действительности. Таким образом, рассудок безличен, понятия безличны.

"'Manoviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. manoviññāṇassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'manoviññāṇaṃ attā'ti yo vadeyya. Iti mano anattā, dhammā anattā, manoviññāṇaṃ anattā.

Если кто-то говорит: "Я – сознание рассудка", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение сознания рассудка. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение сознания рассудка, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – сознание рассудка", это не соответствует действительности. Таким образом, рассудок безличен, понятия безличны, сознание рассудка безлично.

"'Manosamphasso attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. manosamphassassa uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'manosamphasso attā'ti yo vadeyya. Iti mano anattā, dhammā anattā, manoviññāṇaṃ anattā, manosamphasso anattā.

Если кто-то говорит: "Я – соприкосновение рассудка", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения рассудка. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение соприкосновения рассудка, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – соприкосновение рассудка", это не соответствует действительности. Таким образом, рассудок безличен, понятия безличны, сознание рассудка безлично, соприкосновение рассудка безлично.

"'Vedanā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Vedanāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'vedanā attā'ti yo vadeyya. Iti mano anattā, dhammā anattā, manoviññāṇaṃ anattā, manosamphasso anattā, vedanā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение ощущения. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение ощущения, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – ощущение", это не соответствует действительности. Таким образом, рассудок безличен, понятия безличны, сознание рассудка безлично, соприкосновение рассудка безлично, ощущение безлично.

"'Taṇhā attā'ti yo vadeyya taṃ na upapajjati. Taṇhāya uppādopi vayopi paññāyati. Yassa kho pana uppādopi vayopi paññāyati, 'attā me uppajjati ca veti cā'ti iccassa evamāgataṃ hoti. Tasmā taṃ na upapajjati – 'taṇhā attā'ti yo vadeyya. Iti mano anattā, dhammā anattā, manoviññāṇaṃ anattā, manosamphasso anattā, vedanā anattā, taṇhā anattā.

Если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Можно распознать возникновение и исчезновение жажды. Поскольку можно распознать возникновение и исчезновение жажды, то у него получается, что: "Моё "Я" возникает и исчезает". Поэтому, если кто-то говорит: "Я – жажда", это не соответствует действительности. Таким образом, рассудок безличен, понятия безличны, сознание рассудка безлично, соприкосновение рассудка безлично, чувство безлично, жажда безлична.

"Ayaṃ kho pana, bhikkhave, sakkāyasamudayagāminī paṭipadā –

cakkhuṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

rūpe 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

cakkhuviññāṇaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

cakkhusamphassaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'etaṃ mama esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

sotaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

sadde 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

sotaviññāṇaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

sotasamphassaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'etaṃ mama esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

ghānaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

gandhe 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

ghānaviññāṇaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

ghānasamphassaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'etaṃ mama esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

jivhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

rase 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

jivhaviññāṇaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

jivhasamphassaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'etaṃ mama esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

kāyaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

phoṭṭhabbe 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

kāyaviññāṇaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

kāyasamphassaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'etaṃ mama esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati;

manaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati,

dhamme 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati,

manoviññāṇaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati,

manosamphassaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati,

vedanaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati,

taṇhaṃ 'etaṃ mama, esohamasmi, eso me attā'ti samanupassati.

– Вот, монахи, путь, ведущий к возникновению самоотождествления, –

рассматривать зрение как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать видимые формы как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать сознание зрения как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать соприкосновение зрения как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать чувство как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать жажду как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать слух как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать звуки как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать сознание слуха как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать соприкосновение слуха как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать чувство как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать жажду как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать обоняние как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать запахи как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать сознание обоняния как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать соприкосновение обоняния как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать чувство как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать жажду как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать чувство вкуса как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать вкусы как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать сознание чувства вкуса как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать соприкосновение чувства вкуса как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать ощущение как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать жажду как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать осязание как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать тактильные ощущения как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать сознание осязания как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать соприкосновение тела как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать ощущение как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать жажду как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать рассудок как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать понятия как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать сознание рассудка как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать соприкосновение рассудка как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать ощущение как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной";

рассматривать жажду как: "Это моё, я являюсь этим, это является мной".

"Ayaṃ kho pana, bhikkhave, sakkāyanirodhagāminī paṭipadā –

cakkhuṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

rūpe 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

cakkhuviññāṇaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

cakkhusamphassaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

sotaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

sadde 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

sotaviññāṇaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

sotasamphassaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

ghānaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

gahdhe 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

ghānaviññāṇaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

ghānasamphassaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

jivhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

rase 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

jivhaviññāṇaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

jivhasamphassaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

kāyaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

phoṭṭhabbe 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

kāyaviññāṇaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

kāyasamphassaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

manaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

dhamme 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

manoviññāṇaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

manosamphassaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

vedanaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati;

taṇhaṃ 'netaṃ mama, nesohamasmi, na meso attā'ti samanupassati.

– Вот, монахи, путь, ведущий к исчезновению самоотождествления, –

рассматривать зрение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать видимые формы как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать сознание зрения как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать соприкосновение зрения как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать ощущение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать жажду как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать слух как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать звуки как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать сознание слуха как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать соприкосновение слуха как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать ощущение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать жажду как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать обоняние как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать запахи как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать сознание обоняния как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать соприкосновение обоняния как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать ощущение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать жажду как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать чувство вкуса как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать вкусы как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать сознание чувства вкуса как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать соприкосновение чувства вкуса как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать ощущение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать жажду как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать осязание как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать тактильные ощущения как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать сознание осязания как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать соприкосновение тела как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать ощущение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать жажду как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать рассудок как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать понятия как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать сознание рассудка как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать соприкосновение рассудка как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать ощущение как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной";

рассматривать жажду как: "Это не моё, я не являюсь этим, это не является мной".

"Cakkhuñca, bhikkhave, paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo anuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo anuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ nappajānāti. Tassa avijjānusayo anuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ appahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ appaṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ asamūhanitvā avijjaṃ appahāya vijjaṃ anuppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

Монахи, при условии зрения и видимых форм возникает сознание зрения, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, восторгается, приветствует это, погрязает в этом, – в том залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, печалится, изнуряется, стенает, хлопает себя ладонью по груди, кричит, впадает в безрассудство, – в том залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, не распознает как есть возникновения, исчезновения, услады, недостатков и способа избавления от этого ощущения, – в том залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, невозможно, чтобы тот, кто не оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто не рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто не упразднил предрасположенности к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, не оставил неведения и не породил знания, уже в этой жизни положил конец страданию.

"Sotañca, bhikkhave, paṭicca sadde ca uppajjati sotaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo anuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo anuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ nappajānāti. Tassa avijjānusayo anuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ appahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ appaṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ asamūhanitvā avijjaṃ appahāya vijjaṃ anuppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

Монахи, при условии слуха и звуков возникает сознание слуха, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущаетется как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, восторгается, приветствует это, погрязает в этом, – в том залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, печалится, изнуряется, стенает, хлопает себя ладонью по груди, кричит, впадает в безрассудство, – в том залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, не распознает как есть возникновения, исчезновения, услады, недостатков и способа избавления от этого ощущения, – в том залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, невозможно, чтобы тот, кто не оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто не рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто не упразднил предрасположенности к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, не оставил неведения и не породил знания, уже в этой жизни положил конец страданию.

"Ghānañca, bhikkhave, paṭicca gandhe ca uppajjati ghānaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo anuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo anuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ nappajānāti. Tassa avijjānusayo anuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ appahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ appaṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ asamūhanitvā avijjaṃ appahāya vijjaṃ anuppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

Монахи, при условии обоняния и запахов возникает сознание обоняния, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, восторгается, приветствует это, погрязает в этом, – в том залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, печалится, изнуряется, стенает, хлопает себя ладонью по груди, кричит, впадает в безрассудство, – в том залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, не распознает как есть возникновения, исчезновения, услады, недостатков и способа избавления от этого ощущения, – в том залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, невозможно, чтобы тот, кто не оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто не рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто не упразднил предрасположенности к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, не оставил неведения и не породил знания, уже в этой жизни положил конец страданию.

"Jivhañca, bhikkhave, paṭicca rase ca uppajjati jivhāviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo anuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo anuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ nappajānāti. Tassa avijjānusayo anuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ appahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ appaṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ asamūhanitvā avijjaṃ appahāya vijjaṃ anuppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

Монахи, при условии чувства вкуса и вкусов возникает сознание чувства вкуса, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, восторгается, приветствует это, погрязает в этом, – в том залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, печалится, изнуряется, стенает, хлопает себя ладонью по груди, кричит, впадает в безрассудство, – в том залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, не распознает как есть возникновения, исчезновения, услады, недостатков и способа избавления от этого ощущения, – в том залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, невозможно, чтобы тот, кто не оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто не рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто не упразднил предрасположенности к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, не оставил неведения и не породил знания, уже в этой жизни положил конец страданию.

"Kāyañca, bhikkhave, paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati kāyaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo anuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo anuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ nappajānāti. Tassa avijjānusayo anuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ appahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ appaṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ asamūhanitvā avijjaṃ appahāya vijjaṃ anuppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

Монахи, при условии осязания и тактильных ощущений возникает сознание тела, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, восторгается, приветствует это, погрязает в этом, – в том залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, печалится, изнуряется, стенает, хлопает себя ладонью по груди, кричит, впадает в безрассудство, – в том залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, не распознает как есть возникновения, исчезновения, услады, недостатков и способа избавления от этого ощущения, – в том залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, невозможно, чтобы тот, кто не оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто не рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто не упразднил предрасположенности к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, не оставил неведения и не породил знания, уже в этой жизни положил конец страданию.

"Manañca, bhikkhave, paṭicca dhamme ca uppajjati manoviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo anuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo anuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ nappajānāti. Tassa avijjānusayo anuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ appahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ appaṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ asamūhanitvā avijjaṃ appahāya vijjaṃ anuppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

Монахи, при условии рассудка и понятий возникает сознание рассудка, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, восторгается, приветствует это, погрязает в этом, – в том залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, печалится, изнуряется, стенает, хлопает себя ладонью по груди, кричит, впадает в безрассудство, – в том залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, не распознает как есть возникновения, исчезновения, услады, недостатков и способа избавления от этого ощущения, – в том залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, невозможно, чтобы тот, кто не оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто не рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто не упразднил предрасположенности к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, не оставил неведения и не породил знания, уже в этой жизни положил конец страданию.

"Cakkhuñca bhikkhave, paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo nānuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo nānuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa avijjānusayo nānuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ pahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ paṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ samūhanitvā avijjaṃ pahāya vijjaṃ uppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – ṭhānametaṃ vijjati.

Монахи, при условии зрения и видимых форм возникает сознание зрения, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, не восторгается, не приветствует это, не погрязает в этом, – в том не залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, не печалится, не изнуряется, не стенает, не хлопает себя ладонью по груди, не кричит, не впадает в безрассудство, – в том не залегает предрасположенность к возмущению. Кто, ощущая ощущения ни страдания, ни счастья, распознает как есть возникновение, исчезновение, усладу, недостатки и способ избавления от этого ощущения, – в том не залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, возможно, что тот, кто оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто упразднил предрасположенность к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, оставил неведение и породил знание, уже в этой жизни положит конец страданию.

"Sotañca, bhikkhave, paṭicca sadde ca uppajjati sotaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo nānuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo nānuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa avijjānusayo nānuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ pahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ paṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ samūhanitvā avijjaṃ pahāya vijjaṃ uppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – ṭhānametaṃ vijjati.

Монахи, при условии слуха и звуков возникает сознание слуха, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, не восторгается, не приветствует это, не погрязает в этом, – в том не залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, не печалится, не изнуряется, не стенает, не хлопает себя ладонью по груди, не кричит, не впадает в безрассудство, – в том не залегает предрасположенность к возмущению. Кто, ощущая ощущения ни страдания, ни счастья, распознает как есть возникновение, исчезновение, усладу, недостатки и способ избавления от этого ощущения, – в том не залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, возможно, что тот, кто оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто упразднил предрасположенность к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, оставил неведение и породил знание, уже в этой жизни положит конец страданию.

"Ghānañca, bhikkhave, paṭicca gandhe ca uppajjati ghānaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo nānuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo nānuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa avijjānusayo nānuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ pahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ paṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ samūhanitvā avijjaṃ pahāya vijjaṃ uppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – ṭhānametaṃ vijjati.

Монахи, при условии обоняния и запахов возникает сознание обоняния, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, не восторгается, не приветствует это, не погрязает в этом, – в том не залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, не печалится, не изнуряется, не стенает, не хлопает себя ладонью по груди, не кричит, не впадает в безрассудство, – в том не залегает предрасположенность к возмущению. Кто, ощущая ощущения ни страдания, ни счастья, распознает как есть возникновение, исчезновение, усладу, недостатки и способ избавления от этого ощущения, – в том не залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, возможно, что тот, кто оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто упразднил предрасположенность к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, оставил неведение и породил знание, уже в этой жизни положит конец страданию.

"Jivhañca, bhikkhave, paṭicca rase ca uppajjati jivhāviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo nānuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo nānuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa avijjānusayo nānuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ pahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ paṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ samūhanitvā avijjaṃ pahāya vijjaṃ uppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – ṭhānametaṃ vijjati.

Монахи, при условии чувства вкуса и вкусов возникает сознание чувства вкуса, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, не восторгается, не приветствует это, не погрязает в этом, – в том не залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, не печалится, не изнуряется, не стенает, не хлопает себя ладонью по груди, не кричит, не впадает в безрассудство, – в том не залегает предрасположенность к возмущению. Кто, ощущая ощущения ни страдания, ни счастья, распознает как есть возникновение, исчезновение, усладу, недостатки и способ избавления от этого ощущения, – в том не залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, возможно, что тот, кто оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто упразднил предрасположенность к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, оставил неведение и породил знание, уже в этой жизни положит конец страданию.

"Kāyañca, bhikkhave, paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati kāyaviññāṇaṃ, tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo nānuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo nānuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa avijjānusayo nānuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ pahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ paṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ samūhanitvā avijjaṃ pahāya vijjaṃ uppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – ṭhānametaṃ vijjati.

Монахи, при условии осязания и тактильных ощущений возникает сознание тела, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, не восторгается, не приветствует это, не погрязает в этом, – в том не залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, не печалится, не изнуряется, не стенает, не хлопает себя ладонью по груди, не кричит, не впадает в безрассудство, – в том не залегает предрасположенность к возмущению. Кто, испытывая ощущение ни страдания, ни счастья, распознает как есть возникновение, исчезновение, усладу, недостатки и способ избавления от этого ощущения, – в том не залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, возможно, что тот, кто оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто упразднил предрасположенность к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, оставил неведение и породил знание, уже в этой жизни положит конец страданию.

"Manañca, bhikkhave, paṭicca dhamme ca uppajjati manoviññāṇaṃ tiṇṇaṃ saṅgati phasso, phassapaccayā uppajjati vedayitaṃ sukhaṃ vā dukkhaṃ vā adukkhamasukhaṃ vā. So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Tassa rāgānusayo nānuseti. Dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati na paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Tassa paṭighānusayo nānuseti. Adukkhamasukhāya vedanāya phuṭṭho samāno tassā vedanāya samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa avijjānusayo nānuseti.

So vata, bhikkhave, sukhāya vedanāya rāgānusayaṃ pahāya dukkhāya vedanāya paṭighānusayaṃ paṭivinodetvā adukkhamasukhāya vedanāya avijjānusayaṃ samūhanitvā avijjaṃ pahāya vijjaṃ uppādetvā diṭṭheva dhamme dukkhassantakaro bhavissatīti – ṭhānametaṃ vijjati.

Монахи, при условии рассудка и понятий возникает сознание рассудка, сочетание их трех – соприкосновение, при условии соприкосновения возникает то, что ощущается как счастье, или страдание, или ни страдание, ни счастье. Кто, испытывая ощущение счастья, не восторгается, не приветствует это, не погрязает в этом, – в том не залегает предрасположенность к страсти. Кто, испытывая ощущение страдания, не печалится, не изнуряется, не стенает, не хлопает себя ладонью по груди, не кричит, не впадает в безрассудство, – в том не залегает предрасположенность к возмущению. Кто, ощущая ощущения ни страдания, ни счастья, распознает как есть возникновение, исчезновение, усладу, недостатки и способ избавления от этого ощущения, – в том не залегает предрасположенность к неведению.

И, монахи, возможно, что тот, кто оставил предрасположенность к страсти по отношению к ощущению счастья, кто рассеял предрасположенность к возмущению по отношению к ощущению страдания, кто упразднил предрасположенность к неведению по отношению к ощущению ни страдания, ни счастья, оставил неведение и породил знание, уже в этой жизни положит конец страданию.

"Evaṃ passaṃ, bhikkhave, sutavā ariyasāvako

cakkhusmiṃ nibbindati,

rūpesu nibbindati,

cakkhuviññāṇe nibbindati,

cakkhusamphasse nibbindati,

vedanāya nibbindati,

taṇhāya nibbindati.

Sotasmiṃ nibbindati,

saddesu nibbindati,

sotaviññāṇe nibbindati,

sotasamphasse nibbindati,

vedanāya nibbindati,

taṇhāya nibbindati.

Ghānasmiṃ nibbindati,

gandhesu nibbindati,

ghānaviññāṇe nibbindati,

ghānasamphasse nibbindati,

vedanāya nibbindati,

taṇhāya nibbindati.

Jivhāya nibbindati,

rasesu nibbindati,

jivhāviññāṇe nibbindati,

jivhāsamphasse nibbindati,

vedanāya nibbindati,

taṇhāya nibbindati.

Kāyasmiṃ nibbindati,

phoṭṭhabbesu nibbindati,

kāyaviññāṇe nibbindati,

kāyasamphasse nibbindati,

vedanāya nibbindati,

taṇhāya nibbindati.

Manasmiṃ nibbindati,

dhammesu nibbindati,

manoviññāṇe nibbindati,

manosamphasse nibbindati,

vedanāya nibbindati,

taṇhāya nibbindati.

Nibbindaṃ virajjati virāgā vimuccati. Vimuttasmiṃ vimuttamiti ñāṇaṃ hoti. 'Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā'ti pajānātī"ti.

Монахи, видящий это образованный благородный ученик

пресыщается зрением,

пресыщается видимыми формами,

пресыщается сознанием зрения,

пресыщается соприкосновением зрения,

пресыщается ощущением,

пресыщается жаждой.

Пресыщается слухом,

пресыщается звуками,

пресыщается сознанием слуха,

пресыщается соприкосновением слуха,

пресыщается ощущением,

пресыщается жаждой.

Пресыщается обонянием,

пресыщается запахами,

пресыщается сознанием обоняния,

пресыщается соприкосновением обоняния,

пресыщается ощущением,

пресыщается жаждой.

Пресыщается чувством вкуса,

пресыщается вкусами,

пресыщается сознанием чувства вкуса,

пресыщается соприкосновением чувства вкуса,

пресыщается ощущением,

пресыщается жаждой.

Пресыщается осязанием,

пресыщается тактильными ощущениями,

пресыщается сознанием тела,

пресыщается соприкосновением осязания,

пресыщается ощущением,

пресыщается жаждой.

Пресыщается рассудком,

пресыщается понятиями,

пресыщается сознанием рассудка,

пресыщается соприкосновением рассудка,

пресыщается ощущением,

пресыщается жаждой.

Пресыщенный, он становится бесстрастен. Бесстрастный, он освобождается. Освобожденный, он знает, что освобожден. Он распознает: "Исчерпано перерождение, доведена до совершенства праведная жизнь, сделано то, что надлежало сделать, больше не последует здешнее существование".

Idamavoca Bhagavā. Attamanā te bhikkhū Bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti. Imasmiṃ kho pana veyyākaraṇasmiṃ bhaññamāne saṭṭhimattānaṃ bhikkhūnaṃ anupādāya āsavehi cittāni vimucciṃsūti.

Так сказал Благословенный. Радостные, монахи восхитились сказанному им. И в то время, как излагалось это разъяснение, умы шестидесяти монахов, избавившись от влечений, освободились.

Chachakkasuttaṃ niṭṭhitaṃ chaṭṭhaṃ.

Закончена сутта "Шесть шестерок"